– Нет! – Скарг все таки вспылил. Ему хотелось вскочить, но он не стал этого делать. Нечто снаружи тюрьмы тут же активизировалось и принялось рвать и стучать. Стало казаться, что еще немного и оно ворвется внутрь.
– Успокойся, только спокойствие может спасти тебя, Скарг.
– Нет, я не могу успокоиться! В том разговоре, где ты был фантомом в разуме медведя, я предлагал тебе свой разум как вместилище. Ты отказался, а затем якобы отпустил меня из ловушки, но при этом позволил мне узнать всё, что обо мне думаешь. Ты показал свои мысли, думал о том, что убьешь меня, вызвал мою агрессию к себе. Ты слишком подлый, Росс! Это было нечестно! Я… я ведь мог понять, что эта ловушка создана не ради разговора… но нет! Мое избыточное высокомерие привело меня к беспомощности! Ты, ты знаешь все мои мысли, ты изучил весь мой разум, и сейчас тебе известно, что после победы над Основой я хотел избавиться от тебя, твоего сына, и твоего внука. Вы трое, я бы уничтожил вас. Что ты скажешь на это, Росс? Не спасай меня, а просто добей!
– Скажу так: после победы над Основой в моем списке на уничтожение ты стоишь на первом месте, Скарг. Там, в еще не случившемся будущем, мы враги. Но здесь и сейчас союзники. Да, тебе страшно, но ты можешь прекратить бояться, ведь я уже принял решение. Добравшись до ледяного материка вплавь на урлооке, ты совершил невозможное, Скарг. Ты вернул меня настоящего. Воссоединение моего раздробленного сознания требовало энергии, которой у меня, на тот момент обычного человека, которого Основа упекла в тюрьму, в нужном количестве не было. Энергии нужно было не так уж и много, и если бы ее давали мы оба, то ничего страшного бы не произошло. Но для такого, так сказать мягкого воссоединения раздробленного разума, требовался еще один ресурс – это время. А его у нас в тот момент совсем не было. Зверь Рагхара, когда он принес тебя к моей тюрьме, еще оставался под твоим зыбким контролем, но после того, как начал жрать мои припасы, контроля решился окончательно. И в конце трапезы он должен был заняться тем, для чего когда-то создавался – уничтожением врагов. А мы с тобой для него именно враги и участь нас ждала незавидная. Я все это понимал и принял решение произвести быстрое, но при этом и довольно жесткое воссоединение. Именно для этого потребовался ускоритель процесса – катализатор, которым стало твое тело. В теории катализатор должен был ускорять процесс, но при этом не расходоваться. Но всего предусмотреть было невозможно и в определенный момент ты перестал быть катализатором. Ты стал обычным топливом, сжигаемым в ходе процесса. И если тело, которое пострадало, не было проблемой восстановить, то с мозгом все обстояло немного сложнее. Я почти полностью сжег твой мозг, Скарг. Я совершил очень большую ошибку. Я, увы, не Бог…
– Ты сказал, что уже принял решение, но не сказал какое. Какое решение ты принял, Росс? Скажи мне!
– Да, я принял решение. Одному мне, Скарг, Основу не победить, и поэтому мне придется тебя спасти…
* * *
– Как долго это будет продолжаться? Недели, месяцы или может года? А ты сам? Как можно было спать столько времени? – Скарг за прошедшие три дня заметно изменился, он больше не чувствовал усталости и теперь мог перемещаться по тюрьме сколько ему было угодно. Михаил его не покидал, все эти дни находился у себя в комнате, но почему-то постоянно спал и разбудить его было невозможно. Но сейчас, именно на третьи сутки, он проснулся. И почти сразу был подвержен бомбардировке вопросами.
– То, что я спал, сном не являлось, тебе хотелось видеть меня таким, и ты видел. – Михаил, поднявшись с кровати, принялся расхаживать по заметно увеличившейся комнате. И первым делом подметил: – Пространства стало больше, значит результат положительный. Я опасался, что будет хуже. Но прогноз благоприятный. Ты поправляешься, Скарг.
– А причем здесь пространство и как оно могло увеличиться? – древний уселся прямо на пол и стал чуть ниже собеседника. – И вообще, как это связано с моей болезнью, Михаил?
Проигнорировав вопрос, Росс поинтересовался:
– Ты спал?
Ответом стал одиночный кивок и слова:
– Конечно спал, сон лучшее лекарство, я спал три раза.
– Да, силен зараза, поспать умудрился, и не помер до конца. Да, еще и три раза! – Остановившись и внимательно поглядев на Скарга, Михаил покачал головой, а затем принялся вновь ходить по комнате и заодно рассказывать: – Мы не в реальности, Скарг, я объяснял тебе это, и давал наказ не спать ни в коем случае. Но ты, видимо, забыл об этом. А потом, поспав, забыл большую часть всего, что я тебе говорил. Эта тюрьма, она вообще не тюрьма, а плод воображения. И снаружи сюда рвется не сахаши Рагхара. Эта тюрьма – твои живые мозги. Все, что уцелело. Остальное, что ее пытается сейчас разрушить, зовется процессом смерти. Когда я ушел из твоих поврежденных мозгов в реальность, тюрьма была меньше, а ты выглядел хуже. Восстановить мозг довольно сложно, но реально, и усилия для этого требуются не малые. Да, чёрт, как же это сложно, неужели мне придется объяснять все заново. Да, придется…
