Тут к ним подошел наш Ал, и разговор прекратился. Барт, со свежим шрамом на щеке, впрочем, уже замазанном какой-то мазью, звал всех, не очень пострадавших в бою, осматривать шхуну. Сюрпризов на шхуне не было. Три человека, во время боя остававшиеся на ней, без лишних слов сложили оружие. Мы разделились. Кто пошел изучать количество припасов в трюме, кто осматривал корпус, кто такелаж. В правом борту шхуны “Вепрь” обнаружились две, наскоро заделанные, пробоины от ядер. Еды и воды было достаточно, рома и эля — тоже, а вот ядер почти не было. Пороха — всего бочонок. Досок для починки корабля, если возникнет такая необходимость, было целых две. Три метра парусины. Груз, видимо, с какого-то побежденного корабля, был невелик: четыре бочки французского вина, восемь ящиков железной руды, да десяток мешков зерна. Вооружен “Вепрь” был 16-ти фунтовыми пушками по бортам, двумя 8-ми фунтовками на носу, и четырьмя — на юте, прямо в капитанской каюте. 16 орудий, самое то для шхуны, но, как заявил Барт, на корме следует держать 16-ти фунтовки. Теперь нам предстояло решить, что делать с этим кораблем.
Тяжелораненых разместили в каюте, а остальные побежденные были собраны прямо в центре палубы. Мы негромко посовещались. Всем ясно, что шхуна — слишком серьезный приз, чтобы от него отказаться, но без помощи недавних противников у нас просто не хватит людей на два корабля. Бросать “Самсона” ради шхуны никто не хотел. Микаэль вышел вперед, к пленным.
— Вы попытались взять нас на абордаж, и проиграли. Вы знаете, что вас теперь ждет: мы, согласно законам Высших, просто сдадим вас в ближайшем порту властям, как пиратов, и, после суда, вы наверняка отправитесь на каторжные работы. Но я предлагаю вам другой выход. Во первых, каждый из вас, честно, без утайки, расскажет, как он вообще попал в ситуацию, когда вынужден жить пиратством. Во вторых, каждый из вас решит, что делать дальше: или пойти на каторгу, или влиться в нашу команду. Мы не занимаемся грабежами, мы честно торгуем. И честно делим доход между всеми членами экипажа. Не буду врать, нам не хотелось-бы бросать вашу шхуну, и терять неплохие деньги за этот корабль, но нас попросту не хватит на два экипажа. Если вы выбираете каторгу — что-ж, дело ваше. Если нет — то тогда мы сможем довести шхуну до берега Дании.
Пленные негромко переговаривались между собой, и Михаэль их не торопил. Наконец, одна из девушек, с перевязанной от плеча до кисти рукой, громко сказала, обращаясь к своим:
— Да что мы теряем-то? Лучше уж заняться торговлей, раз нам это предлагают, чем опять идти на каторгу! Мы, — обратилась она уже к Михаэлю, — бежали с каторги вольного Король-бурга. Нам удалось захватить эту шхуну в порту, и мы ушли в море. Нам повезло, что в тот момент других кораблей там не было. Было это месяца полтора назад. Что нам было делать? Вот и занялись разбоем. Команда, постепенно, сокращалась. Перестрелки, абордажи… Люди уходили в переход, а набрать новых мы не смогли. Мы хотели захватить ваш корабль, и, возможно, спрятав “Вепря” в какой-нибудь бухте, ходить в море уже на шлюпе. Мы проиграли. Лично я — готова пойти к вам, торговля лучше, чем пиратство, и намного лучше, чем каторга.
Понятное дело, что с ней согласились все. Может, кто-то и хотел-бы продолжать пиратство, но положение было безвыходное, а на каторгу не хотелось никому.
Мы разделились на две команды. На “Самсоне” остались Ал и Шам, Михаэль, Юр, Микко, Жан, Свами и я, и с нами — восемь новичков. Остальные перешли на шхуну. На “Вепря” мы передали ядер на пару залпов, и немного пороха, взамен забрав пару бочек вина. По поводу вина разногласий не возникло: часть мы решили выпить в пути, вместо поднадоевшего всем рома.
