Ангелина сидела в окружении доморощенных Иных, откровенно скучавших на ее традиционной часовой терапии. В последнее время она была лишена рабочего энтузиазма и единственное, что ее волновало – это судьба Алекса, за которой она внимательно следила. При этом она активно игнорировала эмоциональное состояние своих подопечных. Ей было все равно, как они спали, что они ели и что сделать, чтобы облегчить их и без того обустроенную жизнь. Прошла почти неделя с тех пор, как она начала заниматься с Алексом. И каждый их сеанс, как впрочем и первые два – заканчивались непонятно чем. Она так и не могла добиться от него, зачем он вылез из своего укрытия и оказался в пределах женского мира. Он ни словом не обмолвился о том, кто он, откуда родом, где община в которой он жил когда-то. Также ее волновало, кто обучил его грамоте, наукам и воспитал его таким эмоционально устойчивым. Последним воспитателям Ангелина с радостью высказала бы все накопившиеся претензии. Александр откровенно стебался над ней, высмеивал профессиональные качества девушки и при каждом удобном случае – прилюдно позорил. Зачем он это делал, она примерно представляла. Алекс ненавидел женщин и винил в ее лице, весь мир. К тому же, за время общения с Иным, Ангелина прекрасно уловила его чаянья по свободе. Он часто отрешенно смотрел в панорамное пуленепробиваемое стекло, будто теряясь в реальности и переставая замечать что-либо. По ее наставлению, его переселили в сектор, где жили другие Иные, чтобы им было о чем поболтать. Однако Алекс вел себя обособленно, практически ни с кем не разговаривал и вообще всем своим видом демонстрировал презрение к себе подобным. Не привыкшие к такому общению мужчины – сторонились его и сами не шли на контакт. Ежедневно Ангелина наблюдала за Александром через камеру видео-регистратора и делала в журнале необходимые пометки. Ей казалось, что время, лучшее лекарство, для такого нелюдимого и угрюмого Иного. Она была уверена, что со временем Алекс сможет расслабиться настолько, что у него развяжется язык. Она применяла на нем кучу ранее неиспользованных методов дознавания, однако будучи от природы человеком лишенным хитрости, только забавляла его тщетными попытками покопаться у него в душе.
Вот и сейчас, в окружении пятерки самых трудных и неуравновешенных Иных «Зоны-Н», Ангелина с нетерпением ждала своего главного пациента. Теперь она не могла контролировать его передвижение по «Эконтеру», точнее, могла лишь догадываться, где в тот или иной момент, Алекс может находиться. Ее руководство, по каким-то непонятным для Ангелины причинам, решило сделать из него звезду Конфедерации. Весь город был обклеен его ухмыляющейся физиономией, пару раз Ангелина даже натолкнулась на новые странички его личного фан-клуба. Приятельница из параллельного отдела сообщила, что «Эконтер» ведет переговоры на пользование Алекса за рубежом, а так же о возможности его обмена на пять идеальных Иных из других государств. Услышав это, у Ангелины поднялось давление, и она была вынуждена принять ненавистный ею «Женофарм». Нервы в последнее время находились в расшатанном состоянии. На работе бардак, дома бардак, в голове и того хуже – настоящий хаос. И конца и края этому не было видно. Вдобавок ко всему, последние дни совместной жизни с Лизой еще больше убедили Ангелину, что им пора разъезжаться. В ее присутствии Лиза становилась похожа на мягкотелую амебу. Чувствуя, что их отношения на грани гибели, подруга совсем ушла в себя и не реагировала на присутствие подруги. Она часто впадала в оцепенение, сидела обездвиженная по несколько часов и порой, Ангелине становилось по-настоящему страшно за нее. Она не понимала, что у девушки на уме, о чем она думает, и что в тот или иной момент сделает.
Глухой звук вернул Ангелину к реальности. Магнитные двери бесшумно отворились, и на пороге показался Алекс. Увидев его, она невольно вздрогнула. Во рту моментально пересохло. Дрожащая рука схватила стакан с водой и девушка сделала несколько торопливых глотков. По разные стороны от Алекса стояли вооруженные женщины-сопроводители, это была очень серьезная привилегия для Иного. Теперь Александр мог свободно передвигаться по «Зоне-Н» и делать все, что ему заблагорассудиться. Ангелина была неприятно удивлена и раздосадована этим фактом. Судя по всему, Алекс просто наслаждается сложившейся ситуацией и зря она переживает о его нестабильном душевном состоянии.
– Привет, доктор, – буркнул он холодно, и не обращая внимания на остальных присутствующих, с разбегу плюхнулся в мягкое белое кресло, – Я опоздал.
– Мы обратили на это внимание, – нарочито равнодушно ответила Ангелина, хотя внутри у нее бушевал настоящий пожар, – Мы как раз обсуждали новые введения о запрете ночных передвижений по «Эконтеру». Что-нибудь можете мне об этом сказать?
– Боюсь, я был слишком занят, удовлетворяя ваших коллег, – прищурился он и закинув руки за голову, откинулся на кресле.
