При царе Борисе Годунове, желавшем видеть в своем окружении хотя бы нескольких русских, получивших европейское образование и могущих выступать в качестве знатоков «иноземных бытностей», весной 1602 года в Англию были отправлены четверо молодых людей. В точности не известно, как они добирались до Британских островов, но уже в ноябре того же года все четверо были распределены по школам — в Винчестер, Итон, Кембридж и Оксфорд.
Прежде всего они принялись за изучение латыни и английского языка, чтобы иметь возможность общаться и учиться. Пока они учились, на далекой родине началась Смута. Когда до русских студентов дошли известия о происходящем, они, опасаясь за свои жизни, решили остаться в Англии.
За множеством других забот о них вспомнили только пятнадцать лет спустя — в марте 1617 года русский посол подал в королевский Тайный совет бумагу, в которой говорилось, что посланным в учение Никифору Алферьевичу Егорову, Федору Семенову, Сафрону Михайлову и Назарию Давыдову настало время вернуться обратно, так как теперь они, уж наверное, достаточно обучены, чтобы послужить российскому государю знаниями английского, латинского и иных языков. В том же документе говорилось, что времена беспорядков, производимых врагами русских государей, уже миновали и в стране всюду воцарились мир и спокойствие.
Тайный совет ответил на этот запрос, что из четверых московитов, прибывших на учебу, к тому моменту в Англии жил лишь один, да еще один в Ирландии, а двое других отправились в Индию. Все четверо, как выяснилось, успели жениться на англичанках. Русским послам разрешили уговаривать их вернуться, но запретили, если они не пожелают ехать, понуждать их к этому. В результате ничего у послов не вышло: один русский выпускник английских колледжей сделал хорошую карьеру при королевском государственном секретаре в Ирландии, другой стал англиканским священником; эти двое возвращаться не пожелали; еще один умер в Индии, а следов четвертого найти не удалось. Таким образом, первая попытка выучить русских в европейских университетах не удалась.
Позже стараниями известного московского благотворителя, боярина Федора Борисовича Ртищева, в двух верстах от Москвы был выстроен Спасо-Преображенский монастырь, а в нем открыта школа, в которой преподавали приглашенные Ртищевым ученые монахи, выпускники киевских семинарий и коллегий. Учеников этой школы обучали славянскому, греческому и латинскому языкам, риторике и философии. Кроме того, боярин Федор Борисович всячески поощрял преподавателей училища, помимо своих прямых обязанностей заниматься еще и переводами с греческого языка и латыни.
Спустя некоторое время была открыта школа в Заиконоспасском монастыре, что на Никольской улице, совсем рядом с Кремлем; там всем распоряжался ученейший монах Симеон Полоцкий. Его пригласил лично царь Алексей Михайлович для воспитания своих детей, а заодно поручил основать училище для «грамматического учения» молодых подьячих Тайного приказа. В этом училище преподавали профессоры, главным образом греки и малороссы, прошедшие обучение в киевских коллегиях, университетах восточноевропейских стран и Германии, совершенствовавшие свои знания в Италии и Франции. Это училище было, может быть, единственным приемлемым, с точки зрения иноземцев. Но путь в него (как, собственно, и в другие русские учебные заведения) их детям был закрыт, так как главным условием приема было исповедание православия.
В конце концов чужестранцы, жившие в Москве, озаботились созданием собственных школ в Немецкой слободе. Обычно они создавались при кирхах, но преподавали в них науку не только священники, но и светские учителя, которых выписывали с далекой родины. Так получил приглашение приехать в Москву и Иоганн Готфрид Грегори, которому на тот момент исполнилось 27 лет.
Этот уроженец немецкого города Марбурга происходил из семейства врача, но сам стать врачом не пожелал, а может быть, и не смог — отец умер, а мать вскоре после того, как минул положенный срок траура, вышла замуж за коллегу покойного супруга, доктора Лаврентия Блюментроста, от которого родила нескольких детей. С появлением на свет сводных братьев Иоганн Готфрид, чувствуя себя лишним в доме, покинул Марбург и решил попробовать себя в военном деле — благо, что войн тогдашняя европейская политика рождала множество и везде нужны были крепкие молодые парни, умеющие орудовать шпагой. Перед тем как отправиться по свету в поисках счастья, Иоганн Готфрид все же получил определенное образование, а также приобрел патент на офицерский чин.
Сначала поручик Грегори служил шведам, потом польскому королю. Но после нескольких военных кампаний боевой задор молодости в нем пошел на убыль. И тут вдруг знакомые соотечественники, уехавшие в Московию, предложили ему попробовать себя в качестве учителя. Иоганн Готфрид решил попытать счастья в далекой стране и в октябре 1658 года приехал в Москву, не подозревая о том, какие повороты судьбы и карьеры его ожидают.
