Подобными вопросами меня трепали долго. Около полутора часов, однако мне казалось, что прошла уже вся ночь. Пакет с булочками так и был у меня в руках. Наконец это закончилось. Следователь с явно недовольным видом допил 3-ю с момента моего прихода большую кружку кофе и дал подписать подписку о неразглашении. Подписал. Он положил ее на стопку бумаг, видимо, того же характера. Повисла пауза, во время которой мы с лейтенантом рассматривали друг друга. Лейтенант был… обычным: прямоугольное лицо было очень плоским, взгляд карих глаз был не по возрасту цепок, а ехидная улыбка, покинувшая его, как только он начал задавать вопросы, появилась снова и не собиралась сходить с его лица. Допив кофе, он смотрел на меня. Так прошло уже минуты три, и он вдруг резко спросил:
– Будешь сотрудничать с СГБС? И смотри мне, отвечай, как сердце чувствует, мне сейчас уже не нужен твой страх, не хочу, чтобы ты дров мне наломал и все дело испортил. Не бойся, писать кляузы на соседей, мол «А Вася Катю за косички дергает и смотрит контрабандные республиканские сериальчики» не надо будет. Тут дело посерьезнее есть, в которое ты успешно влип, как муха в говно. И выйти чистым уже будет трудно. Нет, если ты брезгливый интеллигент (это он сказал с таким особым пренебрежением, которое, кстати, у гбистов с «интеллигентами» всегда взаимное), то я тебя сейчас отпущу и даже прикрою твою задницу, ибо присягу давал. Но если тебе небезразлично то, как мы все тут дальше будем жить, можешь внести свой маленький вклад. Иди вон чай попей. Булочками с нами поделишься? Подумай, у тебя есть минут 7. НУ я и пошел. Есть хотелось зверски, а запах булочек подстегивал это желание. Пока мы все вчетвером хомячили мои булочки, я думал. Что такого хочет мне предложить делать лейтенант? Работа осведомителем в Академии? Тогда к чему были все эти вопросы? Просто запугать? Пламенный его спич меня, конечно, впечатлил, но ни в чем не убедил. Дед рассказывал, что они иногда использовали добровольно согласившихся гражданских в некоторых операциях посерьезнее, чем штатная слежка. Конечно, служил он здесь больше 10 лет назад, но вдруг эта практика сохраняется и сейчас. Что я потерять могу? Неизвестно. Вряд ли речь идет об угрозе жизни, но быть может все. Потеряю ли я честь? Важный вопрос. Смотря для чего меня использовать будут. Что я могу приобрести? Если стану полезен, это поддержка СГБС, что очень серьезно и в будущем уберет лишние ко мне вопросы. Возможно.
– Вы мне предлагаете стать осведомителем в академии? – в лоб спросил я.
Все трое рассмеялись.
– Ты сначала поступи, Коля, – через смех проговорил лейтенант, потом посерьезнел и сказал: – Не исключено, но это не основная задача. По сути, привлечь я тебя хочу на одну операцию, а там посмотрим. Большего сказать не могу, извини.
– Ну, – принял решение я, – брезгливым интеллигентом я себя не считаю, поэтому я предварительно согласен.
– Предварительно? Надо, чтобы точно.
– Точно я вам смогу сказать, узнав, что вы мне хотите поручить. Кто-то вон говорит, что вы кровь младенцев пьете. Я в это, конечно же, не верю, но заранее согласиться не могу.
– Ну кровь младенцев мы не пьем, не переживай. Та-а-ак, расписку ты подписал. Ладно, слушай. Твой друг библиотекарь, – тут я вскинулся, но он остановил меня жестом, – это я так, шучу… В общем, на самом деле нифига не библиотекарь, а шпион Конфедерации. Он у нас под колпаком и явно чего-то замышляет. В его планах точно есть ты, не стал бы этот человек иначе тебя так обхаживать. Нам нужно, чтобы ты сообщал нам о контактах с ним, буде такие произойдут, и о том, что он от тебя хочет. Сразу скажу, что он не наш, доказано. Так что не бойся подставить невинного старика.
– Ну, на такое я согласен. Нужно что-то подписать? Мне отчитываться о всех контактах? Даже когда я просто приду в библиотеку взять книгу и даже толком с ним не поговорю? И как мне вам сообщать? Сюда приходить?
– Стоп, стоп, стоп. По порядку. Подпиши вот это.
Он протянул мне еще одну бумагу о том, что я становлюсь добровольным информатором. Я и ее подмахнул, ничего криминального в ней не обнаружив.
