— Тебе надо заснуть, сходить в этот сон, найти там ящера, да не простого, а сновидение. Победить его, отбиваясь от агрессивной среды. Затем оплести эфиром, выдернуть из сна, приснить наяву, заключить договор, и только после этого ты сможешь призвать его. Понимаешь?
— Ну, — кивнул я. — К чему ты клонишь?
— Дремлющие живут в обоих мирах сразу. У них нет своего сна, чтобы накинуть. Они слились с ним в единое целое. Они — живой сон самих себя в физическом теле. И им не нужно работать со сновидениями, они взаимодействуют сразу со снами. По щелчку пальцев этот тип может призвать сюда не ящерицу, а весь сон. Выжженные пустоши, разломы с магмой, лавовые гейзеры, небо, затянутое пеплом. Весь сон, Лаэр. Включая всех его обитателей.
— Ладно, — кивнул я, не веря ни одному слову. Даже по меркам этого мира, слова Талера звучали безумно.
— Не веришь, — вздохнул он. — Но придется. Конечно, тут все от силы дремлющего зависит. Но их дрема может быть очень масштабной и опасной. Ведь ты находишься наяву, потому все призванные твари тоже воздействуют более… Натурально, что ли. А представь, что способен натворить поехавший лунатик? Говорят, они призывают кошмары один за другим. И те еще долго потом не тают.
— Это же сколько эфира нужно иметь, чтобы…
— Ты меня не слушаешь, — перебил Талер. — Дрема — это не сновидения. Тут эфир не нужен. Они как бы размывают границу между сном и явью, отчего сон и проявляется в реальности. Если такой как он, — Талер кивнул в сторону Тумана, — получит доступ к опасному кошмару, то сможет наворотить бед.
— И много таких по миру бродит?
— Без понятия, — Талер пожал плечами. — Не та сила, о которой стоит орать на каждом перекрестке. Сам понимаешь, будь ты хоть магистром-дремлющим. Игла с Нуллской Хмарью, одна царапина и нет тебя. Уж я-то знаю, бессмертных тут нет. У короля-бога раньше был советник по делам мира снов. Вроде как единственный публично известный дремлющий последних веков.
— И что с ним стало? Умер с королем-богом?
— Нет, раньше. Его Отец Сумрака убил. То ли советник пытался остановить Катаклизм, да не получилось. То ли наоборот, они сцепились и Отец Сумрака призвал Катаклизм, чтобы убить дремлющего. Тут много разных версий, но кто же теперь знает. А спросить не у кого.
— Так вон же его сын стоит, — усмехнулся я. — Пойди да спроси.
— Ну уж нет, — поежился Талер от одной только мысли. — Лаэр, я звезд с неба не хватаю. Мастер снов, это сильно, но в нашем мире есть рыбы куда крупнее, готовые сожрать таких, как я.
— Ага, понятно. Эй, Туман. А правда, что твой батя грохнул советника короля-бога и из-за этого случился катаклизм?
Талер бочком отодвинулся от меня подальше. Туман же обернулся и с удивлением посмотрел на меня. А затем рассмеялся так громко, что весь особняк должен был проснуться.
— Это настолько глупо, — произнес Туман, вытирая выступившие слезы, — что даже забавно.
— Не вижу ничего забавного, — скривился я.
— Вот это и есть самое забавное, ведь это именно ты спрашиваешь у меня, а не наоборот, — снова рассмеялся Туман. — Возможно, когда-нибудь ты поймешь всю иронию этой ситуации. Или не поймешь, не важно. Началось. Сближение. Кстати, если ты умеешь открывать внутренний взор, то сейчас самое время.
А я что? Я умел. Пусть и без медитации на это требовалось много времени, но ведь и правда, раз в год такое случается. Интересно же.
Мне потребовалось минут десять, чтобы наконец погрузиться в трансовое состояние, а стоя это делать было сложновато. Сквозь прикрытые веки я наконец смог разглядеть эфирные потоки, разлитые вокруг.
В этом плане остров Косы ничем не отличался от остального мира, уже проверял. Чуть больше течет через землю и через растения с деревьями. В воздухе более размыто. Единственное отличие, на этом острове весь эфир имел странный землянисто-зеленый оттенок.
Но при поглощении и наполнении своего источника я не ощутил никакой разницы. Не знаю, может это нормально, что эфир меняет цвет, а следовательно и структуру, от местности к местности.
Но вот сейчас все начало происходить и я увидел, что такое Сближение на самом деле. Эфирные потоки поначалу особо не изменились, просто стали более насыщенными и потекли быстрее.
Постепенно мир вокруг меня становился ярче, будто бы ты находишься в центре северного сияния. Это продолжалось минут пять, пока пространство вокруг не стало одним сплошным эфирным планом. Интересно, здесь какое-то место силы или так по всему миру?
Жаль, я не научился внутреннему взору раньше, мог бы посмотреть, как это выглядит в том кругу камней.
Сейчас же это был сплошной поток, сотканный из множества мелких. И вот в нем начали прорисовываться образы один за другим. Повсюду, со всех сторон. Что-то размытое, непонятное, но узнаваемое на уровне ощущений.
Фигуры, картины, эмоции. Они появлялись на мгновение, когда потоки становились чуть ярче, складываясь в узоры. И тут же распадались, перетекая в новые. Это происходило повсюду, одновременно. Настолько, что сливалось в один сплошной узор, состоящий из множества постоянно меняющихся осколков.
