– Я вам объясню, в чем дело, – говорит один из инженеров. – У них нет резерва. Сколько мест, столько продают и путевок. А люди болеют и задерживаются, кто дома, а кто и у них, тут, или человек, допустим, по другой уважительной причине позже приезжает, и ему обязаны путевку продлить. Что же поделать? А тут другой приезжает.
– Вы здесь уже не первый раз? – спрашиваю я.
– Что вы! – усмехается старый инженер. – Вот мы с моим другом в один год язву получили, и вместе который уже год ее залечиваем. Который год, Яша?
– А! – машет рукой тот. – И считать не хочется.
– А я в первый раз здесь, – вмешивается молодая женщина. – Подруга уговорила. Вон она за тем столиком сидит. Такая красивая, в голубой кофточке, видите?
Она смеется.
– Значит, подруга ваша здесь не первый раз? – спрашиваю я.
– Второй. Она тут в прошлом году была. Так хвалила.
– Именно этот санаторий?
– Ну да.
– Она, наверное, летом была. А сейчас ноябрь.
– Все равно, – бесшабашно машет рукой моя новая знакомая. – Главное – это отдыхать и ни о чем не думать.
– А это кому что, – усмехается один из инженеров. – Мне, например, главное – подлечиться тут. Как раз на год хватает.
– Кстати, давайте познакомимся, раз уж нас свела судьба, – предлагаю я и обращаюсь к молодой женщине. – Не могу же я называть вас «товарищ аспирант» или «гражданка из Свердловска»?
– А я и этого о вас не знаю, – смеется она. – Меня зовут Рая. А подругу мою Валя.
Мы все представляемся друг другу, и это получается необычайно церемонно и смешно. Вечером мы уславливаемся идти все вместе в кино.
Так проходит первый день моей необычной командировки.
Все-таки удивительно быстро привыкает человек к новому месту, к новому ритму жизни, ее незнакомому распорядку, к новым людям вокруг. Проходит день-другой, и уже кажется, что ты здесь давным-давно, и все тебе уже знакомо и даже привычно. Счастливая все-таки способность.
Так получается у меня и в этот раз. На третий день моего пребывания в санатории я уже полностью осваиваюсь с необычной для меня обстановкой и даже начинаю делать кое-какие открытия.
К этому времени, между прочим, я становлюсь обладателем небольшой уютной комнаты с балконом, на пару с молодым и веселым шахтером из Кемерова Виктором Богдановым. У него только что зарубцевалась страшенная язва, но Виктор полон сочувствия ко мне и тем смущает меня невозможно. Логика его рассуждений предельно проста.
– Ну хорошо, – говорит он. – Мне такая хреновина поделом. Точно. Если бы ты столько выпил, сколько я, у тебя бы их четыре было. У меня еще порода крепчайшая. Но ты-то вообще не пьешь, я же вижу…
– Нет, почему же… – пытаюсь возразить я.
Но Виктор решительно меня обрывает:
– Это не называется пить. А тоже, понимаешь, такое страдание заработал.
Словом, с Виктором мы подружились в первый же вечер.
Вполне благополучно проходит у меня и первое свидание с моим лечащим врачом, пожилой женщиной с удивительно молодыми и добрыми глазами. Я, по-моему, очень точно описываю ей свои ощущения от недавно зарубцевавшейся язвы желудка. Во всяком случае, я ничего не забываю из инструктажа, который провел со мной врач нашей медчасти. И хотя моя курортная карта авторитетно подтверждает все мною сказанное, Клавдия Филипповна – так зовут моего лечащего врача – после весьма поверхностного, на мой взгляд, осмотра почему-то довольно скептически отнеслась к моим жалобам.
– Ну что ж, милый юноша, – вздыхает она и смотрит на меня своими добрыми, в лучинках морщин глазами. – Лечитесь, коли приехали. Давайте-ка назначим вам электрофорез через день… Вот так, – она делает запись в мою курортную книжку. – И тоже через день будут у вас ванны. Нижние, в парке. Талончики вам сестра выдаст. Хотя… талончиков этих у нас маловато. Да и чего вас гонять лишний раз в парк… – она зачеркивает свою запись в книжечке и поднимает на меня глаза. – Попринимайте-ка кислородные у нас тут, в корпусе. Не возражаете?
Я чувствую себя и без того весьма неловко, а тут еще использовать дефицитные талоны. Поэтому я энергично поддерживаю ее решение относительно кислородных ванн, хотя не имею ни малейшего представления о том, что это такое. Вместо воды кислород, что ли?
Во время нашей беседы я, конечно, не забываю о подлинной цели своего приезда сюда. И, улучив удобный момент, спрашиваю:
– Вы, наверное, многих своих больных помните?
– Конечно, – кивает седеющей головой Клавдия Филипповна, заполняя мою историю болезни. – Люди приезжают к нам два-три года подряд. Только тогда лечение дает настоящий и длительный эффект. Но есть больные, которым это не требуется.
Последнее, вероятно, относится ко мне.
– В прошлом году у вас здесь сестра моя лечилась, – говорю я.
