– Ну, кое-чего я вспоминаю в том районе. Ты меня поправь, если не так, – медленно говорю я, словно в самом деле роясь в своей памяти. – Двор этот проходняк… Оттуда как раз Елоховская церковь видна… Ворота железные, на цепи, но пройти можно…
– Прямо в доме ворота, забора нет, – вставляет Леха.
– Точно, – соглашаюсь я. – Двор небольшой такой, тесный, – продолжаю как бы вспоминать я. – Детская площадка посередине, а справа сараи, штук шесть, так, что ли?
– Точно, – удивленно таращится на меня Леха. – Только сараи прямо будут, за площадкой. А справа дом.
– Ага. Трехэтажный, кирпичный…
– Не. Пяти. А с третьего этажа тот шел, ну которого мы…
Леха вдруг запинается, решив, что сказал что-то лишнее, и, усмехаясь, добавляет, надеясь, видимо, отвлечь мое внимание:
– Лопухи! Среди зимы надумали ворота красить зеленью какой-то.
– Да ладно, – небрежно машу я рукой, словно и думать мне надоело над всей этой ерундой.
Что ж, теперь, пожалуй, можно попробовать отыскать тот двор. Вполне можно попробовать.
Мне, однако, не дает покоя пистолет. Я ни на минуту о нем не забываю, пока веду разговор с Лехой. Это дело нешуточное. Если я этот пистолет не найду, если он останется у кого-то из бандитов, страшно подумать, что может случиться. И все, что случится, будет целиком на моей совести, чья-то оборванная жизнь, например. С ума можно сойти от одной этой мысли.
Итак, следует перевести теперь разговор на пистолет, надо реализовать нашу «домашнюю заготовку».
Я небрежно достаю из кармана патроны и рассыпаю их на столе перед Лехой. Он недоверчиво, с любопытством рассматривает их, ни к одному, однако, не притрагиваясь.
– Узнаешь? – насмешливо спрашиваю я.
– Чего ж тут не узнать, – в тон мне отвечает Леха.
– Эх, темнота, – уже с откровенной насмешкой говорю я. – Это же все разные калибры, вон, на глаз видно, – и кладу рядом два патрона. – Вот «вальтер» номер три, а это – наган. А вот этот, – я придвигаю ему третий патрон, – от ТТ. Лавка к тебе приехала, дура. Выбирай, чего требуется. Ну?
Леха озабоченно чешет затылок.
– Вроде «вальтер»…
– «Вроде!» – передразниваю, я. – А номер какой?
– Хрен его знает какой.
– Ну, тащи тогда, примерим, чего тебе требуется.
– Ишь ты, какой «примерщик», – недоверчиво усмехается Леха, наклоняясь над столом и рассматривая патроны, по-прежнему не решаясь, кажется, к ним прикоснуться, потом откидывается на спинку кресла и, сунув руки в карманы, объявляет. – Вот я их отнесу, там и примерят.
– Там пусть свои примеривают, – зло отрезаю я. – А эти, милый человек, я из рук не выпущу, понял? Не мои они.
– Так я тебе гроши оставлю.
Я знаю, что Лехе уже не выйти просто так из этого дома. Стоит ему показаться на улице, как его возьмут под наблюдение, и он сам приведет наших ребят к месту, где спрятан пистолет, или к его истинному владельцу. Может быть, он приведет нас к Чуме? Или к третьему, если он существует? Однако отдавать Лехе патроны я все же не должен. Еще не хватает снабжать этих гадов патронами, даже если подойдет только один. Это может стоить одной человеческой жизни. Кроме того, такая подозрительная доверчивость – отдать ему все, а главное, разные патроны, большинство из которых ему не подойдет, при их очевидном дефиците, способен только последний «лопух», и это может насторожить Леху или того, другого, к кому он понесет патроны.
– Значит, так, – решительно говорю я, поворачиваясь к Лехе. – Хочешь маслята примерить или нет? Давай сразу говори.
– Хочу, – не задумываясь, отвечает Леха.
– Тогда ноги в руки, и пошли, – все так же решительно заключаю я. – Так и быть, гляну, что за пушка у вас.
– С тобой… ехать?
– Со мной. Чего вылупился? – усмехаюсь я. – Не бойся, не обижу.
– Ну, зачем обижать, – неуверенно гудит Леха, все еще не придя в себя от моего неожиданного решения. – Мы зазря тоже никого не обижаем.
– И того, значит, не зазря, – вполне к месту интересуется Илья Захарович. – За дело, выходит, а, Леха?
– За дело, – хмуро соглашается Леха.
– Как же вы с ним перекрестились, ежели ты первый раз в Москве, а он, выходит, тутошний? – не отстает Илья Захарович.
– Он тоже из наших мест.
– Чего же вы его там не завалили, у себя? – удивляется Илья Захарович. – Чего проще-то, лопухи?
– Значит, надо было так, – недовольно отрезает Леха и предупреждает. – Не цепляйся, дядя Илья. Больше трепать об этом деле не буду. Нельзя.
– О! – поднимает палец Илья Захарович и обращается ко мне. – Видал, Витек? Я ж тебе говорю, деловой мужик, – указывает он на Леху. – Вполне можешь доверить ему… кое-что. Как он нам.
– Ну, так как, едем, что ли? – спрашиваю я таким тоном, словно проверяю Леху, «деловой» он мужик или так, и в самом деле мелочь пузатая, как выразился Илья Захарович, и можно ли вообще с Лехой иметь дело.
– Некуда пока ехать, понял? – горячо, даже с каким-то надрывом отвечает мне Леха, как бы принимая мой вызов и изо всех сил демонстрируя искренность.
– У Чумы она, пушка-то. Его она. А маслят нет. Он чего хочешь за них отдаст.
– Ну, а за чем дело?
