– Так вот, Нина. Вы можете нам очень помочь. А нам – это значит и всем. Мы ведь не для собственного удовольствия и не для собственной безопасности, между прочим, преступников ловим. Такая уж у нас малоприятная, но, я считаю, полезная служба. И не всякому мы, кстати говоря, доверимся. Это вы, наверное, понимаете?
– Конечно… – тихо ответила Нина, все еще удивленная и растерянная от этой неожиданной беседы.
А Кузьмич, помолчав, вдруг спросил:
– Вы Музу, когда встретитесь, можете куда-нибудь пригласить?
– Я не знаю… куда мне ее пригласить.
– А я знаю! – неожиданно воскликнул Валя. – Я приглашу вас обеих. А Муза позовет этого… Колю. Ручаюсь.
– А куда вы нас пригласите? – улыбаясь, с любопытством спросила Нина.
И Валя заметил, что ее улыбка тоже понравилась Кузьмичу.
На самом деле Кузьмичу понравилось другое. Он заметил, что девушка постепенно успокаивается и осваивается с необычной ситуацией, что она внутренне уже как бы настраивается на ту линию поведения, которую от нее ждут, и это, кажется, не требует от нее особых усилий, не требует преодоления какого-то внутреннего сопротивления, то есть сопротивление, конечно, было, не могло не быть, но преодолелось, вот сейчас уже преодолелось. Да, Нина, кажется, подходила к той роли, которую ей собирались поручить.
– Так куда же вы нас пригласите? – повторила свой вопрос Нина уже уверенней и даже с вызовом, словно подзадоривая Валю.
– Увидите, – загадочно ответил он. – Только не отказывайтесь.
– Это новый ваш приятель, – пояснил Кузьмич без тени усмешки. – Вы еще не успели познакомить его с Музой. А он, понимаете, за вами изо всех сил ухаживает. И вам он нравится, не забудьте.
– Не забуду, – засмеялась Нина.
Сейчас она была совсем не робкой, а очень даже бойкой, и это неожиданно было Вале приятно.
– А я с удовольствием буду ухаживать, – сказал он.
– Ты, милый мой, потом будешь от этого удовольствие получать. А пока советую не забывать про главное. Дорого может твоя забывчивость обойтись.
Кузьмич был удивлен и слегка раздосадован: кого-кого, но Денисова предупреждать о таких вещах ему еще не приходилось.
Затем Нина позвонила Музе, и та предложила встретиться на площади Маяковского, возле входа в метро.
Когда они вышли из кабинета Кузьмича, Валя остановился и виновато сказал:
– Ой, Ниночка, извините, забыл кое-что спросить. Подождите меня одну минуту.
Он чуть не бегом вернулся в кабинет. Кузьмич ждал его.
– Значит, так, – сказал он. – Группа следует за вами. На машинах. Твоя задача не входить в ту квартиру, а выманить их из нее. Или, в крайнем случае, вместе потом выйти с Чумой. Ты меня понял?
– Понял, Федор Кузьмич. И когда он будет рядом, я…
– Дальше действуйте по обстановке. Но сигнал даешь ты.
…До площади Маяковского их довезли на одной из машин. Дальше Нина и Валя, оживленно беседуя, не торопясь пересекли площадь, миновали памятник Маяковскому и подошли к входу в метро, рядом с массивными квадратными колоннами концертного зала.
Стоял редкий теперь для зимней Москвы морозный, солнечный день. Бесконечный поток прохожих обтекал огромные колонны, и снег, видимо, перемешанный с солью, черным месивом жирно чавкал под ногами. Только на дальних крышах да на темной фигуре памятника он лежал неправдоподобно белый, стерильной, казалось, чистоты.
Нине удивительно шло, по мнению Вали, синее пальто с пушистым белым воротником и белая, из того же меха шапка. Глядя на ее разрумянившееся лицо и потемневшие от сдерживаемого волнения глаза, он поминутно спрашивал:
– Вам не холодно?
– Что вы, – улыбалась Нина и, глядя на его драповое пальтишко и тонкие ботинки, добавляла. – Это вам, наверное, холодно.
– Мне холодно не бывает, у меня пальто специальное, с электрическим подогревом.
Так они по очереди уверяли друг друга, что им не холодно, пока Нина вдруг не воскликнула:
– Вот и Муза!..
Валя посмотрел в ту сторону, куда смотрела она, и сразу узнал Музу. Она была удивительно похожа на мать, только выше, и краски на смуглом лице были ярче, а походка легче и порывистей. «Красавица, конечно», – неприязненно подумал Денисов. А Муза уже подошла к ним в своей красивой дубленке, пушистой огромной шапке и изящных сапожках, вся словно сошедшая со страницы журнала мод, оживленная, улыбающаяся, сознавая, что привлекает всеобщее внимание, и радуясь этому. Она увидела Нину, обняла ее. И Валю покоробило от этого объятия.
– А я не одна, – сказала Нина. – Знакомьтесь.
Муза быстро оглянулась на Валю и погрозила пальчиком подруге.
– Ой, Нинок! Это твой друг? Ой, я не верю!
– Почему же? – улыбаясь, спросил Валя. – Разве у вас нет друга?
– Нет, это я от неожиданности, – рассмеялась Муза. – Чтобы эта скромница… и вдруг… Имейте в виду, вам очень повезло.
– Тогда давайте это отметим, – предложил Валя. – Дело в том, что я имею некоторое отношение к Москонцерту, Нина знает, – для убедительности он достал из кармана какую-то книжечку и помахал ею. – Так вот, сейчас в Москве впервые начинает гастроли мировой славы негритянский ансамбль «Блэк Бенд». Слыхали, надеюсь?
