– Еще бы! – азартно воскликнула Муза. – Это неслыханное событие. За билетами душатся. Сутками стоят. Говорят, один парень, не достав, сошел с ума.
– Все правильно, – подтвердил Валя. – Так вот, завтра у них первый концерт.
– Ой, завтра мы уже уезжаем, – горестно сообщила Муза.
– Нет, я вас хочу пригласить сегодня, – сказал Валя. – В четыре часа у них генеральная репетиция. Хотите?
– Валечка! – Муза взволнованно погрозила ему пальчиком. – А вы не шутите? Это же неслыханное дело! Боже мой, попасть на «Блэк Бенд»! С ума сойти!
– Так вы не возражаете?
– Ну еще бы! А мы пойдем…
– Вчетвером. Если у вас есть друг, конечно. Есть, надеюсь?
– Допустим, – лукаво улыбнулась Муза.
– Тогда поторопимся. У нас всего час пятнадцать. Погодите!.. Вон такси. Момент!
Валя сорвался с места. Девушки, улыбаясь, следили за ним.
Спустя минуту они уже садились в машину.
– Куда ехать? – оглянулся Валя.
– К Белорусскому. На Лесную, – ответила Муза. – Там я покажу.
– Поехали, – распорядился Валя и добавил, обращаясь к водителю, – только не спешите ради бога. Время у нас есть.
Водитель снисходительно усмехнулся. Такая же усмешка мелькнула и на губах Музы.
Машина медленно вывернула на улицу Горького. Развернувшись возле центрального телеграфа, она двинулась в сторону Белорусского вокзала. Валя изредка поглядывал на заднее стекло, перебрасываясь шутками с девушками. Впрочем, Нина больше помалкивала, с напряженной улыбкой следя за болтовней подруги.
Когда машина, следуя указаниям Музы, наконец остановилась в одном из тихих переулков недалеко от Лесной улицы, Валя, помогая девушкам выйти, сказал Музе:
– Мы с Ниной заходить не будем. Подождем вас здесь. Чтобы шеф не нервничал. Хорошо?
– Вы подождите, а Ниночка пойдет со мной, – распорядилась Муза и, сияя глазами, добавила. – Вы просто волшебник. «Блэк Бенд»! Мне же никто не поверит!
– Следующий раз только через пятьдесят лет, – засмеялся Валя. – Спешите, почтеннейшая публика!
Девушки исчезли в дверях подъезда.
Томительно потянулось время. Валя, сунув руки в карманы пальто, медленно прогуливался по тротуару. Шофер такси, проехав немного вперед по указанию Вали, уже дремал за рулем. У подъезда противоположного дома остановилась машина. Спустя минуту еще одна остановилась невдалеке. Прохожих почти не было видно. По улочке проехала с шумом грузовая машина, мелькнуло такси. На бледно-голубом, подернутом дымкой небе весело светило солнце, чуть заметно уже начиная пригревать.
Валя заставлял себя не ускорять шаг и чувствовал, как легкий озноб холодит спину. Хуже всего ждать. Он небрежно посмотрел на часы. Пора бы уже…
И в тот же миг, словно следуя его указанию, хлопнула дверь подъезда и оттуда вышли Нина, Муза и высокий рыжеватый парень в светлой дубленке и пушистой ушанке. Валя сразу его узнал. Он самый, Чума!
Улыбнувшись, Валя быстро направился к ним. Парень небрежно протянул ему руку:
– Ну, будем знакомы. Нико…
Он не успел закончить. Нелепо поскользнувшись, он вдруг перелетел через пригнувшегося Валю, и со всего размаха грохнулся на тротуар. В ту же секунду Валя очутился на нем и заломил его правую руку за спину с такой резкой силой, что Чума лишь глухо вскрикнул и уткнулся лицом в снег.
От стоявших невдалеке машин уже бежали к ним люди.
Итак, я снова отправляюсь в тот злосчастный двор. О событиях, которые там разыгрались, мы с Шухминым будем сегодня собирать сведения как бы с двух сторон. Он – у шоферов машин, побывавших там, а я у местных жителей. На этот раз я не зову с собой Егора Ивановича. Одному сейчас удобнее, спокойнее как-то, незаметнее, проще. Такой настал момент, такой этап в работе.
Я бреду по тихому, уже знакомому мне переулку, пешеходов тут почти нет, машин тоже. Трудно идти по обледенелому, неровному тротуару. Куда только подевались все дворники, интересно знать. Какая-то вымирающая профессия.
Наконец я добираюсь до зеленых ворот и на минуту задерживаюсь, разглядывая их. В самом деле, кому пришло в голову выкрасить их сейчас? Наверное, по смете остались деньги, а потом их уже не будет. Какая нелепость то и дело возникает с этими сметами. И вот свежая краска уже наполовину отлетела, отслоилась, ворота обросли льдом и комьями смерзшегося снега. Так что Егор Иванович напрасно огорчается, зеленой краски уже почти не видно. Усмехнувшись, я протискиваюсь в узкую, на длину цепи, щель в воротах. На эту цепь их замкнули совсем недавно, лишь после случившейся кражи. Ведь до этого машины свободно заезжали во двор. Но теперь, видимо, решено принять особые меры предосторожности.
