– Однако есть все основания предполагать, что монет было больше, и не все из них Рейхель вернул, – произнёс профессор.
– Почему вы так решили? – заинтересовался я.
– Рейхель был страстным нумизматом и владельцем огромной коллекции монет. Природа таких людей вам должна быть известна. Я сомневаюсь, что Рейхель сумел устоять от искушения. Скажу больше – сейчас я уверен, что было как минимум семь таких монет. Одну Рейхель оставил себе, а вторую… Вторую отдал своему помощнику Готлибу Фришу. Его потомка – Евгения Фриша я хорошо знал по нашему московскому кружку нумизматов. Он никогда не показывал мне этот рубль в своей коллекции, но два или три года назад квартиру Евгения обокрали, сам он от сердечных переживаний занемог и слёг в больницу. Незадолго до смерти Фриш признался, что у него был константиновский рубль, воры унесли его вместе с остальными монетами. Мне кажется, что найденный вами рубль из коллекции Евгения. Вы нашли тех воров?
– Боюсь, что нет. Но этот вор или воры, похоже, тесно связаны с другим делом, которым я сейчас занимаюсь, – задумчиво сказал я.
Перед тем как покинуть учёного, я попросил его написать небольшую докладную записку по ситуации вокруг Гохрана.
Евгений Васильевич удивился:
– Зачем?
– Передам её в руки Дзержинского. Пускай во всём разберётся. Негоже бездарно разбазаривать такие сокровища.
Профессор устало вздохнул.
– Да вы романтик, молодой человек… Думаете, мы не обращались к Феликсу Эдмундовичу? Писали и не раз. В прошлом году была большая проверка, её проводил товарищ Бокий…
Услышав знакомую фамилию, я поморщился как от зубной боли. Слишком много свежих и неприятных воспоминаний у меня было связано с этой непростой фигурой. И боюсь, они ещё долго будут преследовать меня по жизни.
– Расстреляли тридцать пять сотрудников Гохрана, – продолжил профессор. – А толку-то?
До сих пор порядок не навели. Драгоценности по-прежнему хранятся без всякой инвентаризации! Как был бардак, так и остался!
– Что, даже массовые расстрелы не помогли?
– Не помогли, – кивнул Шалашов. – Я ж говорю – гиблое место.
– И всё равно – нельзя опускать руки. К тому же я помню, что сказал ваш коллега Иванов насчёт того, как безжалостно и варварски поступают с произведениями искусства. Надо заострить на этом внимание.
– Ну заострите, – вид Шалашова не вызывал энтузиазма.
Кажется, он уже смирился с тем, что не может сломать эту стену.
– У вас имеются ещё какие-нибудь вопросы ко мне?
– Пока нет, Евгений Васильевич.
– Тогда желаю вам всего хорошего! Быть может, вы сделаете то, что не получилось у других. А что касается докладной записки… Я напишу её и отправлю к вам курьером. Договорились?
– Конечно, профессор, – кивнул я и самым тёплым образом распрощался с учёным.
Мне всегда импонировали люди подобного склада.
Драгоценную монету в сопровождении чекиста-охранника пришлось возвращать в пресловутый Гохран. Сдавая её, я мысленно пообещал себе, что приложу все силы, дабы разворошить это осиное гнездо. Если понадобится, проем плешь товарищу Дзержинскому и буду являться к нему в ночных кошмарах. Что-что, а упрямства, в хорошем смысле этого слова, у меня хватало.
Не люблю таскать при себе ценности, всегда возникает чувство, словно они жгут карман. Избавившись от монеты, я облегчённо вздохнул и начал прикидывать дальнейший план действий.
Направление Фирша показалось мне самым перспективным. Шалашов сказал, что кражу раскрыть не удалось, но в материалах уголовного дела могли остаться какие-то ниточки или зацепки, способные привести меня к вору, а от него уже к пропавшей Лавровой.
Чтобы разузнать больше подробностей, я отправился в МУР к Коле Панкратову.
К счастью, он не был на выезде, а находился у себя в кабинете, о чём мне любезно сообщил дежурный.
При виде меня Коля радушно улыбнулся:
– Здорово, сыщик! Каким ветром?
– Надеюсь, попутным, – вернул ему улыбку я. – Как твои успехи?
– Да помаленьку. Тружусь аки пчёлка. Кравцов всё ещё в бегах, ну да ничего – сыщем. Манкевич, как и обещал, дал подробные письменные показания. Со следаком насчёт него я договорился, думаю, отделается условным. Что ещё… Кассира арестовали, Князь и Чума молчат, как воду в рот набрали, ну да нам их признание не больно и нужно. И без него доказательств хватает. Думаю, на днях материалы уйдут в суд, и получат молодчики по полной! – он довольно потёр ладони.
– Другими словами – не жизнь, а мёд!
– Ну так у нас не только одну кассу обнесли, других происшествий тоже хватает. Если тебе заняться нечем, могу с начальством переговорить – привлекут, – забросил удочку Панкратов.
– Спасибо, Коля, но меня уже озадачили.
Панкратов хотел что-то сказать, но внезапно замер, несколько раз оглушительно чихнул и полез в карман за носовым платком.
– Расхворался что ли?
– Есть маненько, – кивнул он и показал на открытую форточку в кабинете. – У нас тут сквознячок гуляет, видать, протянуло…
– Так закрыл бы.
