Люди, по ту сторону постепенно оживающей столицы, там, за условной линией, проходящей через центр Земли, незаконнорожденные эмигранты бывших европейских колоний в Африке, казавшиеся с этой крыши цифровыми точками азбуки Морзе, куда-то бежали, ослепленные лучами майского солнца; лучами, будто расплавленный мёд, в своей надежде успеть первыми в «Хуперс», ведь только ранняя пташка получит бесплатно крабов… всей своей тленностью суеты изобличая свой невысокий культурный уровень; и все их сосуществование – являлось пустой скорлупой, иллюзорной декорацией, нежилой, мертвой и холодной; и эти безразличные улицы Лондона и Кейптауна; Берлина и Парижа; Стокгольма и Москвы; Брюсселя и Мадрида; Рима и Бухареста, которые их окружали, ничего не говорили им о вчерашнем дне, но только о завтрашнем; они оставили своим отцам все сожаления о прошлом, и могилы своих предков… Заурядные дети новой эпохи – они были противоречивы и непоследовательны, как само время; они были услужливы и трусливы; им Великий аятолла дороже их же детей, и предложи он им сейчас кандидатуру Губки Боба на пост Аллаха, они благоговейно уверуют; люди без принципов, свято верящие в финансовый коллапс, который обязательно скоро произойдет, по вине китайцев …
Я не хочу быть частью этого …
– А толку, Крис? Ведь, больший отрезок нашей жизни – это фантазии о лучшей доле… И, вся их суета – это бег лабораторных крыс в лабиринте за мясным шариком. Все в этом городе плоское и сельскохозяйственное; прогорклый кофе и отвратительная еда. Нет, это не Вавилон, Крис, это один большой Шеффилд.
