Растущее тело луны – ванильным шариком мангового мороженого, ярко-морковное, скрылось за тонкими линиями веток скрюченной тощей акации, выжженной осенним холодом, где-то там, высоко, в белом молоке ночного неба, освещая мне путь; она скользила параллельно со мной, по урановой пластмассе сине-лилового октября… Бонни и Клайд, там, у нефтяных вышек, на фоне огромной ярко-морковной луны, тянули сброшенный с вершины причальной мачты военного дирижабля «Гиденбург» (жесткий каркас которого, был, обтянут прорезиненной тканью в принте флага Северной Кореи), толстый длинный канат, притягивая к себе исполинский цепеллин, который вращался в ночи ампулой морфия; и зараженные корью самоанцы, собирали урожай из капусты, там, на треугольниках илистой глины, пропитанных петролеумом, рядом с нефтяными вышками, взойдя эклектичной тенью Хиросимы среди руин Нового Мира… Довольно быстро разделавшись с «резиновым» бургером, и допив тыквенный латте, я как-то нелепо вытер рукавом своей военной куртки руандийских повстанцев хуту, без знаков отличия, кленового цвета, рот, закурив папиросу «Беломорканал», – отличающиеся грубостью душистого табака и едкостью дыма, а также высоким содержанием смол и никотина (пачки мне хватало ровно на сутки, вставал я обычно после обеда, постоянно курил, и ровно до обеда следующего дня, я мог не беспокоиться по поводу папирос: хватало на ночь – неизменно); в безвкусном и грязном воздухе, вместе с выпускаемой мною табачной экспирацией, помимо жидкого аэрозоля, содержащим патогенные микроорганизмы, холодный несдержанный ветер, разносил над Дин-Гонви, в токсиновом воздухе: лихорадку Марбурга; Q-лихорадку; зарин; фосген; иприт и синильную кислоту; коронавирус, лихорадку Эбола, вирус H1N1, H7N9, и вирус, убивающий коал – созданный(ую) в секретных лабораториях Гонконга, и выпущенный(ую) сегодня утром коммунистами: китайскими евро-бюрократами, мастерами интриги и социальной демагогии, Отцами нации, спровоцировав панику, километровые пробки на шоссе из желающих уехать из города, подальше от искусственно созданной эпидемии: словно по Стейнбеку, обнищавшие люди, с безразличием в стеклянных глазах, покидают пораженные искусственно созданной чумой районы, бросив на грузовики свой нехитрый скарб, и они едут на встречу, как им казалось, своему спасению, лионским бушонам, пицце «Маргарита» и американскому элю… выпущенный(ую) для того, чтобы избавить улицы Дин-Гонви от враждебно настроенных демонстрантов: околокриминальных аффинити-групп, приехавших из Уэльса, из Престатина, болельщиков футбольного клуба «Стокпорт Каунти»; литовских анархистов; реакционеров и баптистов из Хай-Уикома – безумных уличных проповедников, касты бродячих бездомных, которые жили случайными заработками, мотались по «Вавилону н.э.» на товарных поездах – трейнхопом, подобно Богу, украшая бумажные стены иллюзорной вселенной, развешивая золотистые ягоды и раскладывая невероятной красоты, величиной с арбуз, китайские сливы личи, проповедую миру на своих метафутуристических ютаб-каналах (немонетизированных, без скрытой рекламы капперов, и клитбейта): «Да, конечно вы Правы! Всё – это большая политика!!! Конечно, вирусов существует Огромное множество, но его трагедия наиграна и спланирована маркетологами, этих правителей сатанистов!!! Теперь в Китае, кстати, как это было в Англии до две тысячи двенадцатого года, Центр Мирового Управления!!! У них было по плану, как в одна тысяча девятисот двадцатом, уничтожить вирусом столько-то людей… Чтобы люди не переставали колоть детям прививки, которые в пятидесяти процентах случаев превращают детей в инвалидов!!! Все СМИ, науки, культуры и религии на земле – принадлежат сатанистам!!! Их основная цель – уничтожить планету!!! Любой вирус может возникнуть везде где угодно, но только не в Англии, у них всегда все хорошо» … Они жгли пластмассовые экспериментальные автомобили – припаркованные на обочинах обугленных тротуаров, пили нефильтрованный красный портвейн, который, продавался и, разливался подобно хлебному квасу прямо на улице, из ядовито-желтых цистерн, взгроможденных на телегу с двумя колесами и, раму, изготовленную из стальных швеллеров; кидали «коктейли Молотова» в окна бакалейных лавок; разводили костры в металлических бочках, бочках – как выкуренный фильтр от сигареты, сожженных до черных костей, сверху больше, в парке индийских скульптур, томя в армейском котелке «тушенку Маллигана» (толстыми кусками нарезали: луковицу, кукурузу, картошку, мясо голубей; бросали в кипящее варево горсть бобов, которые всегда таскали в карманах своих коверкотов, стебли одуванчиков, и горсть вирджинского табака «Каролина»); курили опиумное масло с витамином Е, пели «Белла чао», размахивая «радужными» флагами, выкрикивая свои постироничные лозунги: «Виртуального Президента на мясо!!! Долой коммунистов!!! Да здравствует Эмансипация!!! На хуй пропаганду!!! Нет культу личности!!! Нет интернационалу!!! Нет гражданской войне!!! Нет Марксизму-Ленинизму!!! Нет Совету Народных Комисаров!!! Нет полицейскому православию!!! Хто не скаче, той москаль!!! Кой не скача е червен!!!» … Дарили друг другу желтых резиновых уточек, ходили в наушниках, слушая новый альбом «Айспик», приветствуя друг друга: «Добрый вечерочек», – новая волна либералов, разбирающихся в видах кроссовок куда лучше, чем в собственной истории, в модных куртках «Бой Лондон» и очках «Гугл Гласс», демагоги с популистскими лозунгами; страдающие ретроградной амнезией… французских импрессионистов, «скаммеров», кэжуалс разных клубов, байкеров из «Ангелов ада» и, рабочих сталелитейного цеха, представляющих разные расы, митинговавших против: космополитизма, рок-ансамблей, и американизации жизни; налога на марихуану; сухого закона; многоженства мормонов; и, за отмену 58-ой статьи, пункт 10-ть (десять лет концлагерей за антисоветскую пропаганду и агитацию), за отмену Декрета за номером 10, который запрещал любые демонстрации и митинги, носящие политический характер, и устанавливал жестокую цензуру СМИ… требующих социальные пряники: повышения зарплаты до двадцати двух марокканских франков в час (сейчас, они зарабатывали двадцать, работая по десять часов в день, без выходных), – они боялись сделать выбор, боялись ударить первыми, боялись конкуренции с машинами, способными в скором времени заменить труд человека; воспевая свою Революцию Гвоздик, своего Ким Дэ Чжуна, свой май 80-го в южнокорейской Кванджу, мятежный дух психоделической революции; стоя напротив обувной фабрики «Победа Октября», заброшенных танцевальных залов и Радиотехнического Университета – примитивных бетонных коробок, с кроваво-красной социалистической мозаикой, образующей, на этих холодных стенах – симбиозом разноцветной керамической плитки: Ленина под развевающимся флагом Макдональдса; Гагарина в космосе; Дыбенко на корме крейсера «Аврора» …
