– За время моей работы там постоянно случались подобные неприятности и промахи. В результате все стали считать, что я занимаю не свое место. А я не могла доказать, что кто-то специально пытается мне навредить, и, когда намекнула об этом боссу, он отмахнулся от моих подозрений и заявил, дескать, я просто отлыниваю от работы, пытаясь свалить вину на других. Я начала волноваться и совершать нелепые ошибки, которых никогда раньше не допускала. Это раздражало меня, и я сама начала верить в то, что не гожусь для такой серьезной работы. От волнения почти перестала спать и однажды потеряла самообладание на глазах у босса. И это, – она щелкнула пальцами, – стало концом наших деловых отношений. Судя по всему, он потерял ко мне остатки уважения и доверия и стал передавать мою работу другим ассистентам.
Макс горько усмехнулся:
– Похоже, этот парень полный идиот.
Кара слабо улыбнулась:
– Это я вела себя как полная идиотка. Но однажды все выяснила, подслушав разговор двух ассистенток, которые смеялись надо мной в дамской комнате.
Ее глаза потемнели, и он не мог понять, что она испытывает. Возможно, гнев. Или возмущение. Но совершенно точно не жалость к себе.
– И ты уволилась, – продолжил он за нее.
Кара отпила глоток из своего бокала, Макс последовал ее примеру и поморщился. Приторно-сладкий коктейль явно пришелся ему не по вкусу.
– Вынудили обстоятельства. Под угрозой оказалась моя профессиональная репутация, не говоря уже о психическом здоровье. Я не могла допустить, чтобы меня уволили, это плохо сказалось бы на резюме. И конечно, очень расстроило бы родителей. Они мечтают о том, чтобы я построила отличную карьеру. У них не было возможности получить хорошее образование и прибыльную работу, поэтому они долгие годы копили деньги, чтобы отправить меня в хорошую частную школу. И мой отец очень этим гордится. Общаясь с друзьями, он только и рассказывает о том, что его дочь работает «с сильными мира сего в Большом Дыме»[1]. – Она смущенно усмехнулась.
Макс улыбнулся:
– Тебе повезло, мою мать не слишком заботили мои успехи. Ее едва ли можно было назвать хорошей матерью.
Кара сочувственно вскинула брови:
– А твой отец?
– Я никогда его не видел. – Он со вздохом откинулся на спинку стула. – Мама забеременела в шестнадцать лет и до сих пор уверяет, что не знает, кто мой отец. В юности она была неугомонной, мы без конца разъезжали по стране. Стоило начаться каникулам в школе, как мы тут же собирались и переезжали в другой город. Мама не могла подолгу оставаться на одном месте. Она и сейчас еще не до конца успокоилась.
Кара с сочувствием взглянула на него:
– В юности тебе, судя по всему, пришлось нелегко.
Макс пожал плечами:
– В какой-то степени. У меня не получалось долго с кем-нибудь дружить из-за этих переездов.
Он вдруг подумал о том, как беспокойная юность повлияла на его нынешнюю жизнь. Он по-прежнему не любил перемен, хотя прошло уже много лет. Любое изменение привычного образа жизни вызывало раздражение и злость. Совсем недавно Кара в этом убедилась.
Решив пока не вспоминать о собственных недостатках, он наклонился к ней и заглянул в глаза:
– И что произошло, когда ты написала заявление об уходе?
Кара вздрогнула, когда разговор неожиданно вернулся к ее проблемам, и принялась крутить в пальцах бокал. По-прежнему избегала его взгляда, рассматривая яркую жидкость, колыхающуюся на дне бокала.
– Босс и глазом не моргнул, спокойно бросив мое заявление на стол, и продолжил писать письмо, от которого я его отвлекла. Сразу стало понятно, что я не представляю для него никакой важности. Еще пару недель после этого я безуспешно пыталась прийти в себя, однако понимала, что необходима другая работа. У меня не было сбережений, а в тот момент хозяин квартиры, которую я снимала, вдруг решил повысить арендную плату. Я разослала резюме в несколько компаний, но все собеседования заканчивались полным провалом. Именно тогда я буквально почувствовала, что меня окружает плотное облако неудач, подобное отвратительному запаху.
– И тогда Поппи отправила тебя ко мне.
Сморщив нос, она печально улыбнулась ему:
– Я рассказала ей о том, что произошло, прежде чем Поппи отправилась на съемки очередного проекта, и она решила, что мы вполне можем быть друг другу полезны. Написала, чтобы я попробовала обратиться к тебе. Сообщила, что ты отчаянно нуждаешься в помощнице, а значит, это знак свыше.
– Отчаянно нуждаюсь? Ха! – Он откинулся на спинку стула и поднял бровь, чувствуя, как губы расплываются в улыбке. Ох уж эта Поппи. – Что ж, должен признать, твое присутствие мне очень помогло. Я постоянно нахожусь в тонусе.
– Да, со мной ведь не соскучишься, верно?
Их взгляды встретились, и в это мгновение воздух неожиданно стал горячим и плотным. Макса захлестнул странный восторг при виде того, как порозовели от смущения ее щеки.
