– Извините, Юрий Семенович, – натянуто улыбнулся Михаил, холодея от ужаса, он прекрасно понимал, для чего его отослали в уборную, – пока горничная накроет, я воспользуюсь вашей уборной?
– Ради бога, – пожал плечами депутат, – ведь это я у вас в гостях. Только не сидите там слишком долго, – усмехнулся он, – а то я все съем.
Пока шел разговор, Фатима быстро откинула палас и, обнаружив свой тайник, быстро поддела краем брошки паркетные доски. Они легко поддались, и уже через секунду она извлекла из люка свой пистолет с глушителем, аккуратно закрыв люк и накинув сверху ковер.
– Ну что, милая, – услышала она голос Долгова, – нашла свою брошку? Хватит там ползать.
– Нашла. – Ответила Фатима совершенно другим голосом, в котором не было ни застенчивости, ни лепетания.
Она выпрямилась так резко и неожиданно, что депутат даже не успел сообразить, что происходит. В руке она держала пистолет, сейчас опущенный и прижатый к ноге. Считанные доли секунды потребовались на то, чтобы поднять его и послать пулю прямо в удивленное лицо депутата. Он так и не успел понять, что произошло, пуля попала точно в середину лба, вторая угодила прямо в сердце. Глаза Долгова на мгновение расширились от удивления, а потом застыли. Из раны на лбу потекла тонкая струйка крови, рубашка из голубой превратилась в темно-багровую, кровавый цветок распускался на ней, забирая себе все больше пространства. Голова депутата откинулась на высокую спинку кресла, руки безвольно повисли, правая нога дернулась два раза, а потом жизнь окончательно ушла из тела, принадлежавшего еще секунду назад Юрию Семеновичу Долгову, который совершил самую страшную свою ошибку, когда решил стать мэром Москвы.
Глушитель сделал свое дело – вместо оглушительных выстрелов раздались всего два мягких щелчка, к тому же двери в люксах были толстыми и почти не проводили звук. Что ж, пора заметать следы и убираться. Все прошло быстро и пока гладко, нельзя сбавлять темп.
Фатима, ощущая бешеный подъем, подскочила к кандидату, перепрыгнув через диван, и положила свободную руку на шею мертвого мужчины. Естественно, пульса не было, после таких выстрелов по-другому и не могло быть, но она предпочитала уверенность. Потом она, не выпуская пистолета из рук, толкнула кресло к окну, так же, как оно стояло, когда они вошли. Повернув депутата лицом к окну, она положила полотенце ему на лоб повыше раны, чтобы оно не пропиталось кровью, ведь оно должно быть совершенно белоснежным, потом она сложила руки у него на животе, практически заткнув их за подлокотники, так как они не хотели держаться и то и дело снова свисали вдоль тела. Покончив с руками, она скрестила его ноги, с ними хлопот не было, и начала торопливо накрывать на стол, при этом расковыряв салат и разложив его по тарелкам – пусть думают, что они мирно беседовали, сидя за столом. Тарелки с остатками салата она погрузила обратно на тележку, а вот чайник и одну чашку оставила на столе вместе с вазочкой конфет. Тележку она снова накрыла салфетками, но уже не так опрятно, пусть охранники увидят, что там грязная посуда.
Теперь пора было подумать о пистолете. Обыскивать сейчас их не станут, а оставлять оружие в номере она не хотела, пусть потом поломают себе голову – как убийца мог застрелить жертву, если при тщательном обыске ничего не нашли. Подумав, она положила его в карман формы, который располагался как раз под фартуком, его, конечно же, проверяли, когда они только собирались входить. Не очень бросалось в глаза, но, все же, было заметно, что там что-то лежит. Значит, придется не отлипать от тележки, ее высота как раз скроет выпуклость под фартуком. Еще раз осмотрев номер, она убедилась, что следов крови нет и пошла за Михаилом. Пришло время отступать.
Почти не касаясь пола, Фатима побежала к ванной, в номере повисла какая-то неестественная тишина и напряжение. В ванной было тихо, наверное, менеджер в ужасе сидит на бортике ванны или молиться, встав на колени перед унитазом, решила Фатима. Как ни странно, но эти мысли рассмешили ее, даже не смотря на явно неподходящий для юмора момент.
– Михаил! – позвала она, постучав в дверь, – надеюсь, вы не на унитазе, нам пора.
В ответ раздалось какое-то невнятное бульканье. Фатима нахмурилась, сейчас не время для фокусов, тем более, для таких нелепых.
– Михаил! – строго сказала она, подходя к двери почти вплотную. – Не советую меня нервировать. Особенно сейчас, это, прежде всего, не в ваших интересах.
Наверное, он все же внял голосу разума, потому что через секунду дверь медленно открылась, и Фатима увидела белого как полотно менеджера, сидящего на опущенной крышке унитаза с салфеткой в руке. Блевал, сразу догадалась она, от страха и волнения даже подготовленные и крепкие люди дают слабину, а он всего лишь обычный служащий, привыкший видеть кровь только по телевизору в воскресных боевиках. Даже с ней пару раз это бывало в самом начале карьеры.
– Ммм… я… – сквозь салфетку пробурчал менеджер.
