– Я понимаю, со всеми бывает. – Успокоила его Фатима, а потом прибавила уже более жестко, – но у нас нет на это времени. У вас нет. Так что вставайте и возьмите себя в руки, мы уходим.
Михаила медленно, как лунатик встал, не отнимая салфетку от лица и, испуганно глядя на нее, спросил:
– Вы… Он уже?..
– Да, – твердо кивнула Фатима, – именно поэтому нам надо торопиться. Выходите.
Менеджер послушно ступил в спальню, нервно вытирая и без того уже чистое лицо. Похоже, что возя салфеткой по лицу, он пытался успокоиться и обрести какое-то равновесие, даже не осознавая, что именно он делает, потому что нижняя половина лица стала уже не просто чистой, но приобрела уже красный цвет от постоянного контакта с салфеткой.
– Прекратите тереть лицо, – жестко сказала Фатима, когда увидела последствия его действий, – как по-вашему мы сможем спокойно выйти, когда вы на человека не похожи? Сейчас же умойтесь холодной водой и больше никакой салфетки! Быстро, быстро!
Михаил снова послушно зашел в ванную и принялся набирать в ладони ледяную воду. Как зомби, подумала девушка, глядя на своего помощника, а ведь всего 10 минут назад еще кусался и огрызался со всеми. Михаил закончил умываться и так же медленно снова вышел в спальню. Пару раз глубоко вдохнув, он повернулся к ней, уже почти с нормальным лицом.
– Я готов. Не будем терять время, я хочу, чтобы мою семью поскорее отпустили.
– Сразу же, как только мы благополучно спустимся вниз, – согласилась Фатима. – А теперь послушайте внимательно остальную часть плана. Сейчас мы выйдем отсюда, как ни в чем не бывало, вы скажете, что все обсудили быстро, я едва успела на стол накрыть. Теперь депутат хочет спокойно отдохнуть до следующего выступления, он распорядился никому не входить. Потом мы спустимся в холл и пойдем в ваш кабинет. Там я позвоню своим компаньонам и потом сообщу сведения о вашей семье. Все понятно?
Менеджер кивнул, самообладание, похоже, возвращалось к нему. Фатима уже было повернулась, чтобы выходить, но он окликнул ее.
– А… он… я не выношу вида крови…
– Не беспокойтесь, – холодно улыбнулась Фатима, – я настоящий профессионал. Никакой крови, это же глупо. Идите спокойно и держитесь как обычно.
С этими ловами она повернулась и прошла к тележке, по-прежнему стоящей в гостиной. Михаил гадал, насколько позволял затуманенный страхом разум, как же она убила депутата, что он даже ничего не слышал? Задушила? Или застрелила? Но где она, ради всего святого, взяла пистолет? А может, зарезала ножом? Но после взгляда на толстые тупые ножи, которые подавали в ресторане внизу, он отказался от этой мысли – они даже мягкую пареную картошку резали с трудом, не говоря уж о чем-то другом. Михаил сглотнул ком, при мысли о том, чем оказалось это «другое». Итак, если и зарезала, то не ресторанным ножом. Тогда, опять-таки, где она взяла хороший нож? В конце концов, не убила же она его силой мысли?!
Размышляя, он вышел из спальни в гостиную и сразу же стал с опаской оглядывать комнату, даже несмотря на ее слова, он все равно боялся увидеть труп, лежащий в огромной луже крови. Как ни странно, но крови действительно нигде не было, совсем ни капли.
Может, она его и не убила, пронеслась вдруг спасительная мысль, может, все это какой-то чудовищный розыгрыш, из тех, что предлагают сейчас разные конторы? Да, наверное, и правда, друзья просто неудачно над ним пошутили и наняли эту сучку, наверняка, какую-нибудь второсортную актрису, ведь в таких агентствах по розыгрышам только такие и работают. Внезапно огромная волна облегчения накатила на уставшего Михаила. Он даже не будет злиться, не будет устраивать скандал и бить морду этим горе-шутникам, не будет подавать в суд на эти идиотские конторки по розыгрышам, которых в Москве сейчас тысячи. Он просто будет самым счастливыми человеком на земле, когда узнает, что все это – шутка.
Он даже начал улыбаться, когда взгляд его случайно упал на кресло, повернутое к окну. Крови он по-прежнему не видел, но из кресла свисала рука. И глядя на эту руку, он внезапно до конца осознал, что никакая это не шутка – рука могла принадлежать только по-настоящему мертвому человеку. Было что-то мрачное и бесповоротное в этой свисающей с кресла руке, что-то, что говорила: ее хозяин мёртв. И мертв по-настоящему.
Внезапно целая вселенная обрушилась на печи Михаила. Он вдруг понял, что смерть совсем близко, совсем рядом, и в ней нет ничего красивого и романтичного. Глядя на эту мертвую руку, он понял, что смерть на самом деле имеет только одно лицо – ужасное лицо монстра. Он понял, как хрупка и тонка грань, отделяющая жизнь от смерти, как изменчива жизнь и как бесповоротна смерть. У
