– Играть со мной вздумала? – прошипела Фатима и с размаху ударила ее по лицу. Щека тут же покраснела и стала напухать, – понравилось? Может заткнуть тебе твою поганую глотку другим способом?
Видя, что истерика не утихает, Фатима повалила Анжелику на пол вместе со стулом и принялась душить. Через несколько секунд вопли стихли, а взгляд из бешеного стал затравленным, а потом и вовсе почти бессмысленным. Фатима отпустила девушку.
– Ну как, хочешь еще? Может, есть желание и дальше вопить? Мне все равно как тебя кончать, а если
Кашляя и краснея, Анжелика неистово замотала головой, давая понять, что больше не будет создавать проблемы.
– Уже лучше, – пробормотала Фатима и подняла стул с девушкой, поставив его в прежнее положение возле стола. Анжелика смотрела на нее огромными затравленными глазами зверя, пойманного в капкан и сознающего, что на этот раз из него сделают чучело. Ноздри девушки раздувались, как у собаки, почуявшей закопанную кость, пальцы сжималась и разжимались, как будто хотели схватить что-то невидимое. От Анжелы исходил сильный и густой запах страха, адреналина и обреченности.
– Итак, я повторяю: либо ты прямо сейчас напишешь эту чертову записку, либо я разрежу тебя на кусочки, и выброшу в море, оставив твоей подруге на память филейную часть. Это было последнее предупреждение.
Анжелика согласно закивала головой, и Фатима, снова придвинув к ней бумагу и ручку, начала диктовать.
– Напиши в заголовке ее имя, но без всяких там обращений, на это у тебя нет времени, ты ведь спешишь на самолет.
Девушка послушно взяла ручку и, склонившись над листом бумаги, начала писать. Фатима стояла над ней, как школьный учитель над нерадивым учеником, никак не понимающим материал и допускающим ошибки в простейших заданиях. Спустя минуту записка была готова, и Анжелика откинулась на спинку стула, подвинув пальцами листок к Фатиме.
– Написала? – спросила она с участием в голосе, – хорошо. Сейчас проверим.
Она взяла лист в руки и прочитала следующее:
Что-то в этой записке было не так, но что, Фатима понять не могла, хоть какой-то голосок в мозгу и шептал, что здесь что-то неправильно. Да вроде все так, думала она, раз за разом перечитывая строчки, все правильно, именно так, как я сказала. Но что-то все же было не так. Фатима снова принялась скользить глазами по строчкам, никак не желая игнорировать внутренний голос, так много раз спасавший ей жизнь. Где-то подвох, думала она, сама не зная почему, эта маленькая сучка никак не уймется и продолжает вставлять мне палки в колеса. Но ничего, скоро ее колесо жизни замрет навсегда.
И тут вдруг ее озарило. Конечно, как же она раньше не заметила! В памяти тут же всплыла картина: она лезет на забор, стараясь не поворачиваться лицом к назойливому и слишком участливому соседу. Он тогда еще спросил, почему она перелезает, а не просто открывает калитку. Она ответила, что подруга увезла ключи, и что он тогда сказал? Оксана. Вот что! Он спросил, Оксана, что ли, увезла ее ключи. Ну конечно, в записке все было верно, кроме самого главного – имени адресата. Рыжеволосая сучка решила оставить след, указав другое имя, но сильно ошиблась, с Фатимой не стоило играть в такие игры. Совсем не стоило. Остатки если не жалости, то хотя бы сочувствия к молодой девушке растаяли как дым. На смену им пришла ярость и желание побыстрее отправить эту нахалку в мир иной и убираться отсюда к чертям собачьим. И уж конечно, теперь она не станет облегчать ее участь, как задумала сначала, нет, теперь эта тварь получит свое сполна, за то, что посмела перечить Фатиме и пыталась сорвать ее планы.
– Наташа, говоришь? – прошептала она, медленно поднимая глаза на девушку, – Наташа?
Так же медленно, как танцующая змея, она подошла к Анжеле и повторила вопрос:
– Твою подругу, значит, зовут Наташа? Ты в этом уверена? – Анжела в ужасе молчала, глядя безумными глазами на Фатиму. Она поняла, что зря затеяла эту опасную игру, все равно ее убьют, но теперь эта ненормальная еще и разозлилась. А это явно не предвещало ничего хорошего. – Что же ты молчишь? Куда вдруг делось все твое остроумие? Не знаешь? Зато я знаю.
Она вдруг резко схватила Анжелику за волосы и дернула голову назад, едва не сломав девушке шею, второй рукой она прижала пистолет к ее плечу и зашептала прямо на ухо:
