Институт полностью

— Я живу в Вермонте. Берлингтон. Там я провожу выходные. — Сказав ему это, она как будто высвободила что-то внутри себя, слова полились потоком, хотя она по-прежнему говорила тихо. — Первое, что я делаю по окончании работы, так это удаляю из своего телефона кучу назойливых входящих звонков. А когда прихожу домой, делаю то же самое с автоответчиком на другом телефоне. На стационарном. Когда автоответчик заполнен, они шлют письма — с предупреждениями, угрозами — на электронную почту или суют конверты под дверь. Мою машину, эту развалюху, они могут забрать в любое время, но теперь они взялись за мой дом! Он оплачен, и не благодаря ему! Я погасила ипотеку поощрительной премией, когда устроилась сюда — именно поэтому я и устроилась сюда, но они заберут его и тогда плакали мои, как это называется…

— Сбережения, — шёпотом сказал Люк.

— Точно, правильно. — На её желтоватых щеках появился румянец, но Люк не знал, от досады или от гнева. — Как только они получат дом, они возьмутся за сбережения, но эти деньги не для меня! Не для меня, но они всё равно заберут их! Так они говорят.

— Он задолжал так много? — Люк был поражён. Её муж, должно быть, тратил деньги налево и направо.

— Да!

— Тише. — Он держал в одной руке пластиковое ведёрко, а другой открыл ледогенератор. — Хорошо, что Вермонт. Там нет совместной собственности.

— Что это значит?

«То, что по их мнению, вы не должны знать, — подумал Люк. — Есть столько всего, что по их мнению, вы не должны знать. Стоит раз попасть в ловушку, только там они и хотят вас видеть». Он взял пластиковый совок, лежащий внутри автомата, и притворился, будто разбивает лёд на куски. — Карты, которыми он пользовался, были на его имя или на ваше?

— На его, конечно, но они продолжают доставать меня, потому что мы всё ещё женаты, а номера счетов — те же!

Люк начал наполнять ведёрко льдом… очень медленно.

— Они сказали, что могут сделать это и это звучит убедительно, но они не в праве. Не юридически и не в Вермонте. И не в большинстве штатов. Если он пользовался своими картами и на бумагах стоит его подпись, то это его долг.

— Они говорят — общий! Наш долг!

— Они лгут, — прямо сказал Люк. — А что касается звонков, о которых вы рассказали, — они звонят после восьми вечера?

Её голос понизился до яростного шёпота.

— Ты шутишь? Иногда они звонят ночью! «Заплатите, иначе банк заберёт ваш дом на следующей неделе! Вы придёте и увидите свою мебель на лужайке, а замки в дверях будут заменены!»

Люк читал об этом и о том, что было ещё хуже. Коллекторы угрожают старикам выгнать их из дома престарелых. Угрожают молодым семьям, которые всё ещё пытаются обустроить финансовую независимость. Они делают всё, что угодно, лишь бы получить свой процент.

— Хорошо, что большую часть времени вас нет дома и эти звонки оказываются на автоответчике. Они разрешают вам приносить сюда мобильник?

— Нет! Что ты! Он лежит в моей машине, в… в общем, не с собой. Как-то раз я сменила номер, но они узнали его. Как?

Легко, подумал Люк.

— Не удаляйте входящие звонки. Сохраняйте их. На них стоит дата и время. Коллекторские агентства не имеют права звонить клиентам — так они называют вас — после восьми вечера.

Он высыпал ведёрко и начал снова наполнять его, ещё медленнее. Морин глядела на него с изумлением и зарождающейся надеждой, но Люк не замечал этого. Он был глубоко сосредоточен на проблеме, мысленно проводя линии до центральных узлов, в которых эти линии можно было обрезать.

— Вам нужен адвокат. Но даже не думайте идти в одну из этих контор-однодневок, которые рекламируются по телеку, — они возьмут с вас втридорога, а потом устроят Главу 7[61]. Вы никогда не восстановите свой кредитный рейтинг. Вам нужен пробивной вермонтский адвокат, который специализируется на списании задолженностей, знает всё о законе «О добросовестных практиках взыскания долгов», и ненавидит этих кровососов. Я поищу и найду такого.

— Ты можешь это сделать?

— Почти уверен. — Если они не забрали его компьютер. — Адвокат должен выяснить, какие коллекторские агентства пытаются выбить из вас деньги, — те, что звонят вам по ночам. Банки и кредитные компании не любят называть имена посредников, которых они используют, но пока действует закон «О добросовестных практиках», — хотя в Вашингтоне есть влиятельные люди, которые пытаются отменить его, — хороший адвокат может вынудить их сделать это. Люди, которые звонят вам, постоянно переступают черту. Это кучка козлов, работающих в бойлерных[62].

И они не сильно отличаются от козлов, работающих здесь, подумал Люк.

— Каких бойлерных…

— Не важно. — Разговор уже начал затягиваться. — Хороший адвокат по списанию задолженностей пойдёт в банк с записью с вашего автоответчика и предложит им выбор: забыть о долге, либо пойти в суд с обвинениями в незаконной предпринимательской деятельности. Банки не любят ходить в суд, где люди узнают, что они нанимают парней, которые не шибко отличаются от бандитов из фильмов Скорсезе.

— Значит, мне не придётся платить? — Морин выглядела потрясённой.

Он посмотрел прямо в её усталое, бледное лицо.