Институт полностью

— Разве вы сделали что-то плохое?

Она помотала головой.

— Но это огромная сумма. Он обставил свой дом в Олбани, накупил стереосистем и компьютеров, и ЖК-телевизоров; покупает всякие вещи для своей фифы, играет в казино и это продолжается уже несколько лет. А я дурочка всё верила, пока не стало слишком поздно.

— Ещё не поздно, в том-то и…

— Привет, Люк.

Люк вздрогнул, обернулся и увидел Эйвери Диксона.

— Привет. Как тебе батут?

— Нормально. Потом стало скучно. Знаешь, что? Мне сделали укол, и я даже не плакал.

— Молодец.

— Хочешь посмотреть телевизор до обеда? Айрис сказала, тут есть «Никелодеан». «Губка Бок» и «Расти-механик», и «Мой шумный дом».

— Не сейчас, — сказал Люк, — но ты иди.

Эйвери секунду разглядывал их, затем пошагал по коридору.

Как только он ушёл, Люк повернулся к Морин.

— Ещё не поздно, в том-то и дело. Но нужно спешить. Встретимся здесь завтра. Я дам вам имя адвоката. Хорошего. С приличным послужным списком. Обещаю.

— Это… милок, это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Ему нравилось, что она называла его «милок». Он чувствовал некую теплоту. Глупо, возможно, но приятно.

— Вот и нет. То, что они пытаются сделать с вами, слишком плохо, чтобы быть правдой.

— Я этого не забуду, — сказал она и сжала его руку. — Если ты сможешь…

В дальнем конце коридора с грохотом распахнулись двери. Люк вдруг подумал, что сейчас увидит парочку санитаров, злобных санитаров — возможно, Тони и Зика, — которые явились за ним. Они отведут его куда-нибудь и будут расспрашивать, о чём они с Морин разговаривали, и если он не ответит, они воспользуются «методами усиленного допроса», пока он всё не выложит. У него будут проблемы, но, возможно, у Морин будут проблемы похуже.

— Не волнуйся, Люк, — сказал она. — Это всего лишь новенькие.

В дверях появились трое санитаров в розовом. Они катили целую вереницу каталок. На первых двух были спящие девочки, обе светловолосые. На третьей лежал большой рыжеволосый мальчик — предположительно, поклонник ВФП. Все трое спали. Когда санитары приблизились, Люк сказал:

— Ни фига себе, кажется, эти девочки — близнецы! Копии!

— Ты прав. Их зовут Герда и Грета. А теперь иди и поешь чего-нибудь. Я должна помочь с заселением новеньких.

11

Эйвери сидел на пластиковом стуле, болтая ногами, жевал «Слим Джим» и наблюдал за происходящим в Бикини-Ботом.

— Мне дали два жетона за то, что не заплакал, когда сделали укол.

— Молодец.

— Могу дать второй, если хочешь.

— Не нужно, спасибо. Оставь на потом.

— Ладно. Мне нравится «Губка Боб», но я бы хотел пойти домой. — Эйвери не всхлипнул и не распустил нюни, но из уголков его глаз потекли слёзы.

— Да, я тоже. Не хнычь.

Эйвери перестал хныкать и Люк сел рядом с ним. Стул был тесноват для двоих, но ничего страшного. Люк одной рукой приобнял Эйвери. В ответ Эйвери положил голову Люку на плечо, от чего Люка проняло и тоже захотелось плакать.

— Знаешь, у Морин есть ребёнок, — сказал Эйвери.

— Да? Думаешь?

— Конечно. Когда-то он был маленьким, но сейчас большой. Даже старше Ники.

— Ага, ясно.

— Это секрет. — Эйвери продолжал смотреть на экран, где Патрик спорил с мистером Крабсом. — Она копит деньги для него.

— Правда? И откуда ты знаешь?

Эйвери посмотрел на него.

— Просто знаю. Как знаю, что твой лучший друг — Рольф, и ты живёшь на Уайлдерсмучи-Драйв.

Люк уставился на него в изумлении.

— Господи, Эйвери.

— Неплохо, да?

И хотя на его щеках всё ещё были слёзы, Эйвери хихикнул.

12

После обеда Джордж предложил сыграть в бадминтон трое на трое: он, Ники и Хелен против Люка, Калиши и Айрис. И добавил, что в качестве бонуса команда Ники может взять себе Эйвери.

— Он не бонус, а обуза, — сказала Хелен и отмахнулась от облака мушек, кружащих вокруг неё.

— Что такое обуза? — спросил Эйвери.

— Если хочешь узнать, прочти мои мысли, — ответила Хелен. — К тому же бадминтон для слабаков, которые не умеют играть в теннис.

— Как же с тобой весело, — сказала Калиша.

Хелен, которая шла в сторону столиков для пикника и шкафа с играми, не оборачиваясь, подняла над плечом средний палец. И оттопырила его. Айрис сказала, что Ники и Джордж могут сыграть против Люка и Калиши, а она, Айрис, будет судьёй. Эйвери сказал, что поможет ей. Все согласились, и игра началась. Обе стороны набрали по десять очков, когда дверь гостиной открылась и наружу почти ровной походкой вышел новичок. Он казался потерянным, будто находился под действием каких-то препаратов. И ещё казался рассерженным. Ростом шесть футов и возрастом около шестнадцати, прикинул Люк. У него был внушительный живот — продуктовое брюхо, которое в зрелом возрасте могло стать пивным, — но его руки бугрились мускулами и у него были внушительные трапециевидные мышцы — возможно, от занятий со штангой. Его щёки были усыпаны веснушками и прыщами. Глаза казались воспалёнными и сердитыми. Его рыжие волосы торчали клочьями во все стороны. Они все остановились, чтобы разглядеть его.

Шёпотом, не шевеля губами, как зэк на тюремном дворе, Калиша сказала:

— Ну и туша.