Институт полностью

У Люка зазвенело в ухе, но, по крайней мере, немного прояснилось в голове. Он посмотрел на Присциллу: она не повела и бровью. Никакой жалости. Никакого сочувствия. Ничего. Люк понял, что для неё он вовсе не был ребёнком. Она будто провела в голове разделительную черту. Он был подопытным. Ты делаешь с ним, что хочешь, а если упрётся, прибегаешь к тому, что психологи называют отрицательным подкреплением. А после тестов ты идёшь в бытовку, пьёшь кофе с пирожными, болтаешь о своих детях (настоящих детях) или треплешься о политике, спорте и так далее.

Но разве он уже не знал этого? Вроде того, только знать что-то и чувствовать, как оно алеет на твоей коже — это разные вещи. Люк уже видел, что не за горами то время, когда он будет съёживаться каждый раз при виде поднятой руки — и не важно, хотят с ним поздороваться или дать пять.

Эванс аккуратно отложил карту в сторону и взял из колоды другую.

— Ну, а это, Люк?

— Я же сказал, не знаю! Откуда мне знать…

Присцилла снова ударила его. Теперь в ухе зазвенело сильнее и Люк начал плакать. Ничего не мог с собой поделать. Он думал, что настоящий кошмар — это Институт, но настоящим кошмаром было происходящее: когда часть его где-то парила; когда он не мог назвать то, что было изображено на карте; когда ему тут же прилетала пощёчина при ответе «не знаю».

— Попытайся, Люк, — сказал Хендрикс во второе ухо, которое не звенело.

— Я хочу обратно в свою комнату. Я устал. И мне нехорошо.

Эванс отложил вторую карту и взял третью.

— Что это?

— Вы ошиблись, — сказал Люк. — Я не ТК, не ТП. Может, Калиша и скажет вам, что на этих картах, или, уверен, скажет Эйвери, но я не ТП!

Эванс взял четвёртую карту.

— Что это? Больше никаких пощёчин. Отвечай или в этот раз Брэндон опробует на тебе электродубинку, а это действительно больно. Возможно, у тебя случится ещё один припадок, так что отвечай Люк, что это?

— Бруклинский мост! — выкрикнул он. — Эйфелева башня! Брэд Питт в смокинге, срущая собака, Инди-500[65], я не знаю!

Люк ожидал применения электродубинки — что-то вроде тайзера, решил он. Может, раздастся треск, а, может, она издаст жужжащий звук. Может, это случится бесшумно, и он просто дёрнется и упадёт на пол, корчась и пуская слюни. Вместо этого Эванс отложил карту и жестом велел Брэндону отойти. Но Люку не стало легче.

«Лучше умереть, — подумал он. — Умереть, чтобы всё это прекратилось».

— Присцилла, — сказал Хендрикс, — отведи Люка в его комнату.

— Да, доктор. Брэн, помоги мне довести его до лифта.

Когда они дошли до лифта, Люк снова почувствовал себя единым целым, шестерёнки в его голове начали потихоньку вращаться. Они действительно выключили проектор? А он продолжал видеть точки?

— Вы ошиблись. — У люка пересохло во рту и в горле. — Я не тот, кого вы называете ТП. Вы ведь знаете, правда?

— Неважно, — с безразличием ответила Присцилла. Она повернулась к Брэндону и игриво улыбнулась, став совершенно другим человеком.

— Увидимся позже, да?

Брэндон усмехнулся.

— Конечно.

Он повернулся к Люку, внезапно сжав пальцы в кулак, и замахнулся. Кулак остановился в дюйме от носа Люка, но Люк съёжился и вскрикнул. Брэндон залился смехом, а Присцилла одарила его снисходительной парни-есть-парни улыбкой.

— Не расстраивай её, Люк, — сказал Брэндон и развязной походкой направился вниз по коридору уровня «В», кобура с электропалкой болталась на его бедре.

В главном коридоре — крыле для постояльцев, как теперь знал Люк — стояли две маленькие девочки, Герда и Грета, с широко раскрытыми и испуганными глазами. Они держались за руки и сжимали кукол, таких же одинаковых, как они сами. Они напомнили Люку близнецов из одного старого ужастика.

Присцилла проводила его до двери и ушла, ничего не сказав. Люк вошёл в комнату, увидел, что ноутбук на месте, и рухнул на кровать, даже не сняв обувь. И проспал следующие пять часов.

15

Миссис Сигсби ждала доктор Хендрикса, он же Осёл-Конг, в своей жилой комнате, примыкающей к её офису. Она сидела на маленьком диване. Он протянул ей досье.

— Знаю, что вы предпочитаете бумажную копию, так что получите. Тут много полезного.

Она не открыла досье.

— Мне от него ни пользы, ни вреда, Дэн. А ваши тесты, ваши дополнительные эксперименты, похоже, не выгорели.

Он не смутился.

— Агнес Джордан. Уильям Гортсен. Вина Патель. Двое-трое других, чьи имена вылетели у меня из головы. Донна-как-её-там. По всем были положительные результаты.

Она вздохнула и пригладила свои редеющие волосы. Хендрикс подумал, что у Сиггерс птичье лицо: острый нос вместо клюва, но такие же маленькие алчные глазки. Птичье лицо с мозгами бюрократа за ним. Безнадёга.

— И десятки розовых, по которым нет вообще никаких результатов.