— Только троих, но врезался в школьный автобус. Возможно, не обошлось без жертв.
— Лошара. Я проскочил автобус. — Приехал лифт, и они вчетвером вошли внутрь. — Вообще-то я сбил семерых пешеходов. На месте последнего представил Зика.
Джо и Хадад переглянулись и засмеялись. В этот момент Люк даже немножко проникся к ним симпатией. Не хотел, но так случилось.
Когда оба санитара вернулись в лифт, предположительно направляясь в бытовку, Люк сказал:
— После точек они проверяли тебя на картах. Тест на телепатию.
— Да, как я и сказал.
— А они тестировали тебя на ТК? Просили включить лампу или, может, опрокинуть дорожку из домино?
Джордж почесал голову.
— Раз уж ты спросил, то нет. Да и зачем, если они и так знают, что я это умею? По крайней мере, в хорошие дни. А тебя?
— Нет. Как-то это странно, что они не пытаются выяснить пределы наших способностей.
— А тут ни в чём нет смысла, Люки. Начиная с нашего появления здесь. Пойдём поедим что-нибудь.
Большинство детей обедали в столовой, но Калиша и Эйвери были на игровой площадке. Они сидели на гравии, прислонившись спинами к сетчатому ограждению, и глядели друг на друга. Люк сказал Джорджу, чтобы тот шёл обедать, а сам вышел наружу. Хорошенькая чёрная девочка и маленький белый мальчик молчали… но всё же разговаривали. Люк знал это, но не знал, о чём.
Он мысленно вернулся к АОТ-тесту и девочке, которая спросила его о математическом уравнении, связанном с каким-то парнем по имени Аарон и тем, сколько он должен заплатить за номер в отеле. Кажется, это было в другой жизни, но Люк отчётливо запомнил то, что он не мог понять, как такая простая для него задача могла быть такой трудной для неё. Теперь он понял. Что бы не происходило между Калишей и Эйвери там, возле ограждения, это лежало далеко за пределами его возможностей.
Калиша оглянулась и помахала ему.
— Поговорим позже, Люк. Иди ешь.
— Ладно, — сказал он, но они не поговорили, потому что она пропустила обед. Позже, после глубокого сна (он, наконец, не выдержал и принял одну из таблеток от боли), он прошёл по коридору, ведущему к гостиной и игровой площадке, и остановился возле двери в её комнату, которая была распахнута. Розовое покрывало и подушки с оборками — исчезли. Как и фото Мартина Лютера Кинга. Люк стоял, прикрыв рот рукой, с широко раскрытыми глазами и пытаясь принять увиденное.
Если бы она сопротивлялась, как Ники, подумал Люк, то шум разбудил бы его, несмотря на принятую таблетку. Другой, менее приятной, но — он должен был признать это — более вероятной мыслью было то, что она пошла с ними добровольно. В любом случае, девочки, которая поцеловала его дважды, — не стало.
Он вернулся в свою комнату и уткнулся лицом в подушку.
28
В ту ночь Люк показал один из своих жетонов камере ноутбука, чтобы «разбудить» его, и обратился к мистеру Гриффину. То, что он всё ещё мог сделать это, внушало надежду. Разумеется, говнюки, которые управляют этим местом, могли знать о его «чёрном ходе», но в чём тогда смысл? Это вело к достаточно убедительному выводу, по крайней мере, для него: в перспективе приспешники Сигсби, конечно, могли поймать его на «выходе» во внешний мир, но пока что этого не случилось. Они не мониторили его компьютер. В некоторых вещах они небрежны, подумал Люк. А, может, во многих — почему бы нет? Они имеют дело не с военнопленными, а с кучкой напуганных и сбитых с толку детей.
Через мистера Гриффина он зашёл на сайт «Стар Трибьюн». В сегодняшнем заголовке говорилось о спорах вокруг здравоохранения, которые велись уже несколько лет. Его охватил знакомый ужас при мысли о том, что он мог увидеть после домашней страницы, от чего он готов был выйти на рабочий стол. Удалить историю, выключить компьютер и лечь спать. Может, принять ещё одну таблетку. Как говорится, то, чего ты не знаешь, не может причинить тебе боль, а ему уже было достаточно боли для одного дня.
Потом он подумал о Нике. Отступил бы Ники Уилхолм, если бы знал о лазейке наподобие мистера Гриффина? Вероятно, нет. Почти наверняка — нет, вот только Люк не был таким же храбрым, как Ники.
Он вспомнил, как Вайнона дала ему горсть жетонов и как один из них упал; она назвала его разиней и велела поднять жетон. Он поднял без всяких пререканий. Ники не стал бы. Люк почти слышал, как он говорит «
