Институт полностью

Когда они начали грузить ящики с Кёхлерами в грузовик, Люк подумал, что это все похоже на фильм, только идущий от конца к началу. Что переключило его мысли на фильмы, которые, по словам Эйвери, дети должны были смотреть в Задней Половине, а это, в свою очередь, возродило точки — большие и сочные. Дверь вагона дернулась на своих роликах, словно собиралась захлопнуться.

— Вау! — Сказал второй черный парень. — А кто там снаружи? — Он посмотрел. — Да нет никого.

— Бугимен, — сказал черный парень, который сделал вид, что ударил белого парня. — Вперед, давайте уже покончим с этим. Начальник станции сказал, что эта сука опаздывает.

Пока еще не конец маршрута, подумал Люк. Мне не придется здесь находиться до тех пор, пока я умру с голоду, но только потому, что сначала я умру от жажды. Из прочитанного он знал, что человек может прожить без воды, по меньшей мере, три дня, прежде чем впасть в бессознательное состояние, предшествующее смерти, но сейчас ему так не казалось.

Команда из четырех человек погрузила все большие ящики, кроме двух, в свой грузовик. Люк ждал, что они начнут разбираться с машинами поменьше, и именно тогда-то они его и обнаружат, но вместо этого они загнали свой пандус обратно в грузовик и захлопнули откидную дверцу.

— Вы, ребята, идите, — сказал один из белых парней. Это он шутил насчет того, чтобы пойти потанцевать с женой чернокожего парня. — Мне нужно где-нибудь уединиться. Привязать коня.

— Эй, Мэтти, причеши ему гриву.

— Не могу, — сказал Белый парень. — Он такой большой, что мне придется с него слезть.

Грузовик завелся и уехал. Несколько мгновений стояла тишина, а потом белый парень, Мэтти, забрался обратно в вагон, разминая бицепсы в своей футболке без рукавов. Когда-то лучший друг Люка Рольф Дестин сказал бы об этом: ружья заряжены на все сто.

— Ладно, разбойник. Я видел тебя, когда садился на эти ящики. Теперь ты можешь выйти.

На мгновение Люк застыл на месте, думая, что если он останется совершенно неподвижным и совершенно безмолвным, то человек решит, что он ошибся, и уйдет. Но это были детские мыслишки, а он уже не был ребенком. Даже близко не был. Поэтому он выполз наружу и попытался встать, но ноги у него затекли, а голова стала легкой. Он бы упал, если бы белый парень его не подхватил.

— Срань господня, парень, кто тебе ухо оторвал?

Люк попытался заговорить. Сначала из его рта не было слышно ничего, кроме кваканья. Он откашлялся и попробовал снова.

— У меня возникли некоторые проблемы. Сэр, у вас есть что-нибудь поесть? Или попить? Я ужасно хочу есть и пить.

По-прежнему не сводя глаз с изуродованного уха Люка, белый парень — Мэтти — полез в карман и вытащил половину рулона Лайф Сэйверс[176]. Люк схватил его, оторвал кусок фольги и бросил четыре в рот. Он думал, что вся его слюна исчезла, поглощенная жаждущим воды телом, но рот моментально ей наполнился, словно из невидимых пор, и сахар тут же ударил ему в голову, словно разорвавшаяся бомба. Точки на мгновение вспыхнули, пробежав по лицу белого парня. Мэтти огляделся, словно почувствовав, что кто-то приближается к нему сзади, и перевел взгляд на Люка.

— Когда ты ел в последний раз?

— Не знаю, — ответил Люк. — Не могу точно вспомнить.

— Как долго ты пробыл в поезде?

— Около суток. — Это должно было быть правдой, но казалось, что прошло намного больше.

— Всю дорогу из Янкиленда, так?

— Да. — Мэн почти такой же Янкиленд, как и здесь, — подумал Люк.

Мэтти указал на ухо Люка.

— Кто это сделал? Твой отец? Отчим?

Люк встревоженно уставился на него.

— Кто… как тебе пришла в голову такая мысль? — Но даже в его нынешнем состоянии ответ был очевиден: — Те, кто меня ищет. То же самое было и на последней стоянке поезда. Сколько их? Что они сказали? Что я сбежал из дома?

— Вот именно. Твой дядя. Он привел с собой пару друзей, и один из них полицейский из Райтсвилл-Бич. Они не рассказали что и почему, но да, они сказали, что ты сбежал из Массачусетса. Если это из-за этого, — он показал на ухо, — я тебя понимаю.

То, что один из разыскивающих был полицейским, сильно напугало Люка.

— Я сбежал из Мэна, а не Массачусетса, и мой отец мертв. И моя мама тоже. Все, что они говорят — ложь.

Белый парень обдумал это.

— Так кто же это сделал с твоим ухом, разбойник? Какой-то придурок из приемной семьи?

Это не так уж далеко от истины, подумал Люк. Да, он был в приемном доме, и да, этим домом управляли придурки.

— Все очень сложно. Просто… сэр… если эти люди увидят меня, они меня заберут. Возможно, они не смогли бы этого сделать, если бы с ними не было полицейского, но теперь они наверняка это сделают. Они вернут меня туда, где все это произошло. — Он указал на свое ухо. — Пожалуйста, ничего им не говорите. Пожалуйста, позвольте мне остаться в этом вагоне.

Мэтти почесал затылок.

— Ну не знаю. Ты ребенок, и ты дерьмово выглядишь.