Они знали, что он исчез, и даже если бы они нашли лодку ниже по течению от Деннисон Ривер Бенд, их бы это не обмануло. Должно быть, они заставили Морин заговорить. Или Эйвери. Мысль о том, что они будут пытать Эйвестера, была слишком ужасна, и Люк ее отогнал. Если его разыскивают, то на следующей станции его тоже будут ждать, а к тому времени уже может заняться рассвет. Они, скорее всего не будут причинять ему боль или убивать, скорее будут наблюдать и докладывать, но вполне вероятно, что они попытаются его схватить. В зависимости от того, сколько людей будет рядом, конечно же. И насколько они в отчаянии. И это тоже.
Между тем, было одно неудобство, от которого он мог избавиться. Держась за сиденье газонокосилки, чтобы сохранить равновесие, он отвинтил крышку топливного бака культиватора
Это работало до поры до времени. Пока в его голову не вползли образы детей, которые через несколько часов выйдут из своих комнат и побредут в кафешку на завтрак. Люк был не в силах рассеять образы кувшинов, наполненных апельсиновым соком, и кулера, наполненного красным
На самом деле ты не хочешь там находиться. Желать это было сумасшествием.
Тем не менее, какая-то его часть желала.
Он открыл глаза, чтобы избавиться от образов. Кувшин с апельсиновым соком был упрям, он не хотел уходить… а потом он увидел что-то в пустом пространстве между новыми ящиками и маленькими штуковинами для двигателей. Сначала он подумал, что это игра лунного света, пробивающегося сквозь полуоткрытую дверь вагона, или просто галлюцинация, но когда он дважды моргнул и увидел, что это все еще там, он слез с сиденья косилки и пополз. Справа от него, за дверью товарного вагона, мелькали залитые лунным светом поля. Покидая Деннисон Ривер Бенд, Люк с удивлением и восхищением впитывал в себя все, что видел, но теперь ему было не до внешнего мира. Он мог только смотреть на то, что лежало на полу вагона: крошки от пончиков.
И один кусочек, который был чуть больше крошки.
Он поднял его первым. Чтобы достать те, что поменьше, он смочил большой палец и поднял их таким образом. Боясь потерять самые маленькие в трещинах пола вагона, он наклонился, высунул язык и слизнул их.
Настала очередь Миссис Сигсби немного поспать на диване во внутренней комнате, и Стэкхаус закрыл дверь, чтобы ни один телефон — ни стационарный, ни его мобильный — ее не потревожил. Феллоуз позвонил из зала наблюдения без десяти три.
— 9956 покинул Ричмонд, — сказал он. — Никаких признаков присутствия мальчика.
Стэкхаус вздохнул и потер подбородок, чувствуя, как на нем выступает щетина.
— О'кей.
— Жаль, что мы не можем просто остановить этот поезд на запасном пути и обыскать его. Закрыть вопрос о том, есть ли он там раз и навсегда.
— Позор, что весь мир не крутится в большом хороводе, и не поет «Дайте миру шанс». Во сколько он прибывает в Уилмингтон?
— Должен быть там к шести. Раньше, если они нагонят упущенное время.
— Сколько у нас там человек?
— Сейчас двое, еще один на пути из Голдсборо.
— Они знают, что лучше не напрягаться, верно? Напряженные люди вызывают подозрение.
— Думаю, все с ними будет в порядке. И легенда хорошая. Беглый мальчик, обеспокоенные люди.
— Для тебя лучше, чтобы с ними все было в порядке. Держи меня в курсе.
Доктор Хендрикс вошел в кабинет, не потрудившись постучать. Под глазами у него запали круги, одежда была помята, а волосы стояли дыбом в серо-стальной гриве.
— Есть новости?
— Еще не было.
— А где Миссис Сигсби?
— Получает крайне необходимую передышку. — Стэкхаус откинулся на спинку стула и потянулся. — Диксон не был в баке, не так ли?
— Конечно же, нет. — Донки Конг выглядел слегка обиженным самой этой идеей. — Он ведь не розовый. Самый далекий от этого. Рисковать таким высоким НФГМ, как у него, было бы безумием. Или пытаться расширить его возможности. Что весьма маловероятно, но не невозможно. Сигсби оторвала бы мне голову.
— Она, конечно, не захочет, но он сегодня же туда попадет, — сказал Стэкхаус. — Притопи этого маленького ублюдка, пока он не решит, что мертв, а потом еще раз притопи.
