Институт полностью

— А сегодня утром пришли те парни в красных униформах и увели панк-рок девчонку в Заднюю Половину.

Люк посмотрел на Стиви в молчаливом ужасе.

— Хелен?

— Да, ее. Это место отстой, — сказал Стиви, глядя на игровую площадку. — Жаль, что у меня нет, например, гидрокостюма. Я плаваю так быстро, что у тебя закружится голова.

— А еще реактивных ботинок и бомбы, — сказал Люк.

— Чего?

— Чтобы разбомбить ублюдков, а потом улететь.

Стиви обдумал это, его лунообразное лицо расслабилось, потом рассмеялся.

— Прикольно. Да, разбомбить их, а потом смыться отсюда к чертовой матери. Эй, у тебя нет лишнего жетона? Я проголодался, и я не очень люблю яблоки. Я больше люблю Твикс. Или Луковые Кольца. Луковые кольца — это круто.

Люк, который получил много жетонов, пока полировал свой имидж хорошего мальчика, дал Стиви Уипплу три и сказал ему, чтобы тот проваливал.

Вспомнив, как он впервые увидел Калишу, и, возможно, чтобы отметить это событие, Люк вошел внутрь здания, сел рядом с автоматом со льдом и сунул в рот одну из конфето-сигарет. Он досасывал уже вторую, когда появилась Морин с корзиной, наполненной свежими простынями и наволочками.

— Как ваша спина? — Спросил ее Люк.

— Хуже, чем когда-либо.

— Плохо. Вот же фигня.

— У меня есть таблетки. Они немного помогают. — Она наклонилась и схватила себя за голени, отчего ее лицо оказалось рядом с лицом Люка.

— Они забрали мою подругу Калишу, — прошептал он. — Ники и Джорджа. Хелен, её забрали только сегодня. — Большинство его друзей ушли. И кто теперь самый старый ветеран Передней Половины Института? Ну, конечно же — Люк Эллис.

— Я знаю. — Она тоже шептала. — Я была в Задней Половине. Мы не можем больше здесь встречаться и разговаривать, Люк. Они заподозрят неладное.

В этом, казалось, был смысл, но все равно все это было как-то странно. Как Джо и Хадад, Морин все время разговаривала с детьми и давала им жетоны, когда они у нее были. И разве не было других мест, мертвых зон, где не доставала звуковая прослушка. Конечно же, были, Калиша об этом говорила.

Морин встала и потянулась, уперев руки в поясницу. Теперь она говорила нормальным голосом.

— Ты что, собираешься просидеть здесь весь день?

Люк втянул конфето-сигарету, свисавшую с его нижней губы, сжевал ее и поднялся на ноги.

— Подожди, вот тебе жетон. — Она вытащила его из кармана платья и протянула ему. — Используй его на что-нибудь вкусненькое.

Люк вернулся в свою комнату и растянулся на кровати. Он свернулся калачиком и развернул плотный квадратик бумаги, который она дала ему вместе с жетоном. Почерк Морин был трясущимся и старомодным, но это была лишь пара причин, по которым его трудно было прочитать. Надпись к тому же была очень мелкой. Она покрыла буквами весь лист, от края до края, сверху вниз, одну сторону и часть другой. Это заставило Люка вспомнить слова, сказанные Мистером Сайросом на уроке английского языка о лучших рассказах Эрнеста Хемингуэя: Просто чудеса сжатия. Эта фраза подходила и для этого коммюнике. Сколько черновиков понадобилось ей, чтобы свести то, что она должна была сказать ему, к этим тезисам, написанным на одном маленьком клочке бумаги? Он восхищался ее краткостью, даже когда начал понимать, чем занималась Морин. Кем она была.