– Замри, – приказал он «напарнику» и протер левой рукой запотевшую оптику.
– Что там? – на груди Локи хоть и висел армейский бинокль, но ему нужно было разжевывать происходящее.
– Больница на два часа, видишь? – шепотом комментировал Леон. – Русские морпехи с тыльной стороны здания. Я их вижу, наши – нет. Бьют по ним наобум. На ощупь долбят… Недолет. Вторая мина – прилет в больницу. Выстрел ПТРК – опять прям по больнице… Мажут.
– Вижу, – наконец включился в «работу» Локи. – Только не понимаю, почему русские остановились и не огибают здание. Смотри! Они выходят из броника. Делают пролом в стене. Смотри! Таранят стену! Зачем?!
– Плотный обстрел наши ведут. Может, хотят прошить больницу и пройти сквозь нее. Тогда вплотную выйдут на наших. Сейчас я его сниму… Вот этого офицера. Старший он, все его слушаются. Его вальну, и наши уйдут. Просочатся в ночи до речки, а там переправятся – чай не Днепр. – Леон задержал дыхание и прикоснулся к спусковому крючку обмотанной лохмотьями для маскировки винтовки.
В коллиматоре Леона отображался Оникс. Именно он первым вышел из брони и активно руководил перемещениями подчиненных. Леон был готов. Секунда.
– Чего медлишь? Мочи его, – нетерпеливо гавкнул Локи.
Леонов тяготился его присутствием. Тот мешал сосредоточиться. Но профессионализм стрелка делал свое дело – палец аккуратно и медленно придавливал курок.
– Давай! Они как на ладони. Я из NLOW садану сразу после того, как ты старшего снимешь. – Локи переместился ко второму окну помещения и взял гранатомет на плечо, уже примеряясь к «жирной цели». Прицел «Триджикон» с интегрированным дальномером не мог обманывать, до броника севастопольских морпехов было ровно 690 метров – дальность почти предельная, но вполне соответствующая ТТХ.
Леонов не ответил. Он старался не обращать внимания на навязчивого опекуна, который мнил себя главным и норовил напомнить, что «азовцы» спасли Мариуполь в 2014-м от «захвата русскими», когда все остальные «сопели в две дырочки».
Локи всякий раз позволял себе скабрезные шуточки с обязательным «черным юмором», каждый раз норовил замолкнуть только после кричалки «Слава Украине!», видимо предполагая, что Леонов ответит, как полагается, «Героям слава!». Однако Леонов Бандеру не чтил. И это неприятие идола националистов для фанатика Локи было достаточным основанием, чтобы «завалить из волыны» этого молчуна сразу после того, как тот «снимет» русского офицера.
Было бы достаточно, но причина, как описано выше, крылась скорее в гарантиях карьерного роста от майора Ступака, которого взял под крыло сам Марк Картер, и который являлся проходным билетом в высшую касту – в ГУР. Локи заблаговременно привинтил глушитель к «Глоку». Осталось дождаться выстрела, «подсыпать» русским из NLOW, «запруфить», иными словами – сфотографировать содеянное с помощью телефонной камеры для будущих наград и прибиться к отходящей группе.
Но Леон медлил. Его палец невольно отодвинулся от курка. Суета внизу с тыльной стороны больницы обретала смысл. Русские морпехи выносили из пролома детей. Совсем маленьких малышей несли на руках. Старшие шли самостоятельно. Одного пацаненка со свежим ранением, видимо от минометного обстрела уходящей группы, выносили на носилках и сразу определили в десантный отсек. Оттуда высыпали все до единого морпехи, предоставляя места детям. Кто не поместился – тех усаживали по бортам МТЛБ. Легкобронированная «мотолыга» была в прямой видимости и в нее целился Локи.
– Дети… В тягаче и бэтээре дети, – шепотом произнес Леон. Локи не услышал. Он был на изготовке. Тогда Леонов повернулся к нему и сказал громче: – Там дети. Они эвакуируют детей и собираются отходить. Дай знать по радейке нашим, чтоб шли дальше. Не стреляем. Отбой.
– Отбой будет, когда я скажу. Сожжем «коробочку» вместе с крысятами русскомовными. – прошипел Локи.
Капитан Леонов понял, что до выстрела осталось одно мгновение. Он перевернулся на спину и выпустил в «азовца» две пули из личного оружия – проверенного ПМ. Перед тем, как рухнуть на пол, Локи выронил шведский гранатомет, и тот полетел вниз, стукнувшись об асфальт.
Снайперов обнаружили. Группа, эвакуировавшая детей, разделилась. Большая ее часть спешно отходила от больницы, прикрывая спасенных. Другая шла за Леоном.
Украинский морпех покинул лежку, спустился к четвертому этажу к дыре с канатом, и оказался в подвале. Но там его уже ждал сильный удар прикладом в затылок. Маршрут отхода в доме, превращенном в опорный пункт, надежен всегда только в циркулярах натовских спецов…
– Оникс, взяли снайпера. Видимо, из 36‐й, – доложили старшему группы морпехов штурмовики. – Тут еще в подвале гражданский триста! Скорее всего, его не этот завалил, а гранатометчик.
– Везите пленного в штаб, там разберутся, – приказал Оникс.
– Похоже, он гранатометчика завалил. Тот «азовец» по шеврону, – дополнил подчиненный.
– У них свои терки, нам это на руку. Пусть грызут друг друга. Быстрее победим. По детям-то морпехи палили. Значит, они все из одного теста. Без разницы. Жалко, что ушли. Но по любому выкурим. Конец связи.
