Не уважить Правду Леонов не мог. Побыть пару минут Дедом Морозом – что может быть проще! К тому же Правда не напрягал с парикмахерской, или как там сейчас модно называть цирюльни – барбершопом.
В перспективе Леон мечтал служить в бригаде на постоянной основе и на офицерской должности, а не рядовым или сержантом. Правда мог посодействовать. А пока за полгода контракта Леонов не раз доказал свою профпригодность на фронте, или как выражаются в штабах – на различных оперативных направлениях.
Контрактная служба была высокооплачиваемой. После окончания договора он прибыл в Севастополь и по согласованию с командованием бригады основал в городе сборочный цех БПЛА. Став волонтером, Леон паял, собирал вместе с такими же, как он, бывшими штурмовиками коптеры, да и сам волей-неволей привыкал к очкам дроновода.
Профессиональному снайперу сегодня надо разбираться во всем. Леон даже научился сам собирать дешевый FPV-дрон. Причем при наличии всех деталей и паяльника весьма быстро – минут за пятнадцать. Будучи педантом и перфекционистом, он быстро освоил все премудрости сборки: карбоновая рама, мотор, пропеллеры, камера, приемопередатчик, подвес…
Леон полагал, что раз уж времена изменились и коптеры дешевле снарядов и ракета для ПТРК в десятки раз, значит надо принимать новые правила боя. Снайперу гораздо тяжелее снять пулеметчика без риска быть обнаруженным. Ему нужно подойти к «мишени» на расстояние километра, а коптер влетает в пулеметное гнездо или в блиндаж на дальности, превышающей дистанционные возможности снайпера раз в восемь-десять.
Звонок Оникса застал его за делом. Он отложил паяльник, бережно отодвинул платы и полетные контроллеры с датчиками и ответил:
– Да, да, помню, буду, как обещал. Переоденусь в предбаннике, преображусь в Деда Мороза и порадую вашего малыша. Да, стишок выучил. Как зовут его, малыша вашего?
– Вячеслав, Славик.
В сердце защемило, но никаких предчувствий и предзнаменований Леон не ощутил. Никакие знаки и приметы не сработали. В совпадения Леон не верил, в чудеса тоже. Свою воинскую специальность он считал одновременно судьбой и проклятием, и считал, что каждый раз в жизни получает по заслугам. Что с неудачным выбором жены, что с потерей сына. Но поиски Славика он продолжал, несмотря на то, что след от сына затерялся в Бахмуте.
Он побывал там – в превращенном в руины доме деда и бабушки своего сына. Он долго ковырял палкой в груде камней и мусора, разбирал завал и наткнулся на то, от чего стало еще тревожнее и больнее. Он нашел у калитки кролика Зюзю – любимую игрушку мальчишки, его подарок мальцу на четырехлетие, черную от грязи и с пятном от крови. Отмыть ее у Леона едва получилось. Он испробовал все способы от пещерной ручной стирки с самыми сильными отбеливателями до неоднократного включения режима «отжима» в стиралке. Зюзя сейчас стоял на его рабочем столе, как новенький, рядом с собранным только что дроном.
Леон вдруг отчетливо вспомнил своего потерянного мальца – милые сердцу очертания Славика миражом пронеслись перед глазами, его подбородок с ямочкой затрясся вместе с губами от задорного смеха с придыханием и икотой. Так смеялся его Славик, и нельзя было не засмеяться в ответ.
Подробности расправы над тещей и тестем он не знал. Но то, что их зверски убили именно те, кто угнал сына, было очевидно – на местном кладбище, которое Леон обошел метр за метром, он отыскал захоронения отца и матери жены, но могилы его ребенка там не было, что вселяло хоть какую-то надежду.
Он долго стоял у крестов, словно хотел получить сведения от мертвых, раз живые молчат. Да и мало здесь осталось живых очевидцев – частников после ротации сменили кадровые военные, а местные не возвращались… В том, что с сыном случилась беда, – он не сомневался. От безвыходности и отчаяния помогал, как ни странно, паяльник, и предстоящая цель – Марк Картер… Коптер для Картера был готов, как готова была и пуля. А главное – созрел план, как это осуществить.
…Перед тем, как выйти из своей однушки и направиться в сторону Камышевой бухты в гости к морпеху Ониксу, Леон повторил стишок, присланный заблаговременно Ониксом по ватсапу. Повторяя незамысловатый текст, он, словно никудышний актер из театра юного зрителя, добавлял к своему тенору несвойственные голосу нотки баса-профундо. Как Леон ни старался, но голос не становился тяжелее. Ему всегда говорили, что выглядит Леон гораздо брутальнее, чем слышится.
«Надо не забыть, что на карете. Это в рифму. На оленях бы не подошло… Правильный стишок придумали друзья Правды… – такие мысли посетили Леонова перед выходом из дома. Он шел не спеша, вспоминая последовательность требуемых от него действий, не хотел подвести. – Подарок достать из мешка после того, как малец расскажет дедушке стих или споет песенку, ну, или в крайнем случае отгадает загадку…»
