Уже в зале я по привычке привалился к стойке... чтобы охренеть по-полной. Нет, в принципе все было, как я и думал. Полуголый Кит уже зацеловался взасос с кем-то из бандосов... Только за свободным, зарезервированным на ночь столиком окопался лично Абрамка с непочатой бутылью коньяка.
Глава девятая. На блюдце с голубой каемочкой
Выпившего Амбрамку я видел часто, пьяного — никогда. За исключением того единственного случая, когда он нанимал меня на работу. Как мне в голову пришла светлая мысль устроиться админом в гей-клуб это, конечно, история для отдельного рассказа.
Но тогда, после трех мохито, а дальше просто белого рома, разлитого по стеклянным, с толстым советским дном стаканам под богатую закусь из сигарет озвучить свои намерения в пол-четвертого утра в «Моно» мне показалось верхом гениальности.
Это как раз была смена Кита, с которым мы зацепились языками три месяца назад в хохлосраче на каком-то форуме, а потом стали общаться в реальности. Меня удивило, с какой скоростью случайный собеседник в сети с учетом его пола кинул мне в личку номер мобильного и предложил встретиться, чтобы «перепихнуться на скорую руку». Тогда я решил, что он изволит прикалываться.
Я молчу уже о речи Кита, которая, как в Интернете, так и в реале, частенько начиналась с провокационных фразуечек: «лапуля, дорогуша, зайка», и о такой детали, как журнальчики с обнаженными мужскими телами, которые он прихватывал с собой и оставлял открытыми передо мной на пикантных сценах.
Впрочем, и во всем остальном новый знакомый также разительно отличался от моего привычного аспирантского круга общения и одевался, мягко говоря, специфически. В обязательном порядке облепляющие задницу джинсы Кит натягивал, видимо, предварительно намылившись. А от его белоснежных футболок и маек первое время рябило в глазах.
Потом я узнал, что они именуются в народе «алкоголичками» и обязательно должны быть этого цвета, поскольку, когда в клубе включается «рубилово» и специальное освещение, напоминающее льющийся с потолка люминесцентный дождь, они светятся.
Через месяц я попривык и даже стал намеренно копировать его, что вызвало в семье крупный скандал со стороны матери, которая прозорливо заподозрила неладное, хоть отец и постарался заверить ее, что в молодости сам носил узкие вельветки и длинные волосы. Но, в отличие от тинейджерства, я не отреагировал на ее вопли, потому на меня махнули рукой.
Такой же не очень высокий, как и я, мы были почти одного роста, но на пару-тройку лет старше Кит, казалось, не вылезал из тренажорки и солярия. А я каждый раз давил косяка втихаря на его подтянутое, сухопарое, но с четко прочерченными мышцами, и татуированное тело, а потом набрался смелости и спросил:
— Слышь, а ты как качаешься?
Кит коротко хохотнул, затушил сигарету, которая у меня по юности никак не билась со спортивным образом жизни, и выдал:
— Да в койке в основном. А так я танцевал в прошлом.
— В смысле, ты занимался бальными танцами или балетом? — тупанул я, воспитанный в интеллигентной рафинированной семье, в которой полагалось на выходные ходить в театры, а верхом карьеры считалось профессорское звание.
— Угум. Теми, которые на шесте и на раздевание. За них еще деньги в трусы засовывают, — продолжил ржать Кит, — ты сейчас стебешься или действительно такой лох?
Нет, лохом в двадцать два я уже не был и прекрасно знал о существовании в природе такого явления, как гомосексуализм. Более того, в моем багаже уже имелся крайне неудачный роман с однокурсником, не зашедший, правда, дальше поцелуев и совместной дрочки. Потому меня влекло к новому знакомому как кота к валерьянке на блюдце с голубой каемочкой.
Окончательно дважды два сложилось в четыре, когда мы пришли в одно из странных кафе в центре города, куда меня всегда тащил с собой Кит. За непрозрачными матовыми витринами в них сидели обычно парочки, только они не состояли из юношей и девушек, а были в основном однополыми. И пускали в такие кафе только после детального фейс-контроля, а на входе стоял внушительных габаритов охранник. Кит проводил долгим с поволокой взглядом широкоплечего парня, удалившегося в туалет, и обронил:
— Трахнуть бы такого.
— Ты что из этих, из пидорасов? — выпалил я быстрее, чем сообразил мозгами, что несу сейчас.
— Нет, блеать, натурал, — снова заржал Кит. — А ты не въехал еще? Тогда, лапуль, у меня для тебя три неожиданных открытия. Во-первых, ты находишься сейчас в дневном заведении для гей-знакомств. Во-вторых, забудь тот термин, который ты сейчас употребил, потому что за него могут здесь избить. А, в-третьих, помнишь, я тебе говорил, что работаю администратором в ночном клубе?
— Ну?
— Баранки гну. Так вот. Это заведение для лиц нетрадиционной сексуальной ориентации. Сегодня у нас будет вечеринка со стриптизом, хочешь, сходим?
