Бить, стриптизера, конечно, было нехорошо ни с какой из точек зрения: как моральной, так и профессиональной. Любой синяк на теле ему потом приходилось замазывать гримом, но работа админа заключалась в том, чтобы побыстрее оттащить пьяное тело во внутренние помещения, дабы оно не отсвечивало на глазах у посетителей, которые, как назло, повалили валом.
Владик быстро въехал, кивнул, и подхватил Леньку под левую руку. Вдвоем мы приволокли танцовщика в его крохотную гримерку и сгрузили на небольшой продавленный топчан перед полкой с зеркалом. Он блаженно закрыл глаза, попытался перевернуться и рухнул на грязный пол.
Лучше бы Ленка нажрался водкой, чем этими гребаными энергетиками. При опьянении ими есть одна странная особенность: мозги выносит напрочь, но при этом сознание не отключается, и двигательная активность сохраняется. В крайней стадии отравления зеленым змием тело, которое уже нельзя назвать «человеком», лежит на горизонтальной поверхности и сучит в воздухе копытами. Вот это и происходило сейчас с Ленькой.
— Что делать будешь? — поинтересовался Владик с ухмылкой. По скептическому выражению на его лице, я понял, что делать что-то с Ленькой, по его мнению, в принципе бесполезно.
Один иезуитский способ поставить танцовщика на ноги, конечно, был. Но на него, все равно, требовалось не меньше двух часов. Кроме того, выйти к пилону после него Ленька мог в лучшем случае во время второго четырехчасового шоу.
— Не я, а мы все. Снимать штаны и бегать кругами. Ты Абрамку не знаешь. Если шоу сорвется, он нас всех хором поцелует со штрафом, — отрезал я и двинул ногой Леньке «контрольный». Тело попыталось встать на карачки, но снова завалилось набок, а потом на спину.
— Злыыыдень... Ты мииня не лубиишь... Никто меня не любииит, — захныкал, размазывая кулаком по лицу почти искренние слезы Ленька. — А яяя... ик... всех.
— Заткнись уже, — синхронно проорали мы с Владиком, после чего охранник продолжил. — Ню-ню, надеюсь, не в прямом смысле. Кита зови. Формально он старший, вот пусть и разгребает. Не хрен нам на себя его косяки вешать.
Судя по всему, нелюбовь админа к охраннику начала плавно перетекать в русло взаимной, когда я упомянул о штрафах, однако мне это сейчас было только на руку. Уже минут десять я лихорадочно думал, как перевести все стрелки на Кита, потому что вляпаться можно было очень не по-детски. Особенно, если... Если...
По-хорошему, Владик был прав. Зная «творческую», ранимую натуру Леньки, нуждающуюся в постоянном понимании и горячительной энергетической поддержке, Кит обязан был наяривать стриптизеру чуть ли не с девяти вечера и на корню пресекать попытки провода друга. Например, прислать за Ленкой машину. Почти всегда админ был для танцовщика и швецом и жнецом, и на дуде игрецом, то есть, личным психологом, нянькой и массовиком-затейником.
У нашего второго стриптизера, Теда, тоже были в голове свои нехилые мадагаскарские тараканы в виде набожности. Вера в бога не позволяла ему танцевать в ночь со вторника на среду, с четверга на пятницу и в другие христианские праздники. При этом она же не мешала ему счастливо сожительствовать с владельцем ресторана по соседству с клубом.
— Тема, (по паспорту Теда звали Тимофеем, но это имя ему категорически не нравилось, — прим. автора), а как твой бог относится к тому, что ты трахаешься с мужиками? — как-то раз поинтересовался я.
— Он скорбит об этом. Я тоже скорблю и прошу его отвести меня от этого греха. Я регулярно каюсь, — потупился он, а потом оживился. — У меня есть шансы на спасение. Святая Магдалина была блудницей, пока не встретила Иисуса Христа, я тоже когда-нибудь обязательно встречу моего Господа. Хочешь, я расскажу тебе поподробнее о пути Христа?
Я понял, что с темы надо срочно «съезжать» и перевел разговор на рабочие моменты: обсуждение графика его выходов, составленного мною с учетом всех православных дат.
Но вернусь к сегодняшней ночи. После того, как мы с Владиком решили, что во всю глубину неожиданно обрушившейся задницы должен быть посвящен Кит, я закрыл Леньку на ключ, чтобы тело не выползло на свет божий и не распугало всех клиентов, и полетел за главным админом.
Свои «бизнес переговоры» он мог проводить только в подсобке за кухней. В этом чуть большем, чем гримерка Ленки, квадратном помещении Абрамка расплачивался с коллективом серой зарплатой, раздавал ЦУ, что говорить ментам при всяких ЧП, и по старым коммунальным привычкам бедной нацменовской юности отсыпался после ночных бдений, когда уже не мог найти дорогу в свой кабинет на втором этаже. Поэтому там не было камер слежения.
Конечно, приличия ради перед тем, как зайти в комнату, я должен был постучать. Но до начала шоу оставалось меньше получаса, и еще меня распирало уебанское любопытство «позырить» на нового любовника Кита, которого админ не побоялся притащить в клуб и намеревался наставить теперь с ним ветвистые рога своему официальному. Поэтому я просто провернул ключ в замке и толкнул дверь.
