Еще одно «слава Богу» заключалось в том, что выступление Леньки вот-вот должно было закончиться. Теперь на стриптизере, лихо вращающемся в верхней зоне пилона, оставались лишь мизерные, мало что скрывающие синие стринги. Сегодня Ленечка в танце изображал из себя морячка, а шест, видимо, представлял собой для него мачту. Так же, как и отстегнутые в процессе танца брюки, стринги в цвет стилизованной формы были оснащены мини-липучками по бокам.
Последнюю деталь «костюма», приземлившись на пол после финальной «свечки» и стоя спиной к зрителям, надлежало сдернуть легким движением рук и эффектно швырнуть в зияющую даль за пару секунд до того, как погаснут мощные прожекторы, обращенные на сцену. В основной части зала освещение отключалось еще до начала номера для создания особой, интимной атмосферы.
Попеременно вспыхивающие то тут, то там зажигалки ничего не позволяли разглядеть. Да и смотреть в зале особо было не на что, разве что на лапающие друг друга парочки. По опыту работы я уже хорошо знал, что в такие моменты редко кто заказывает выпивку или устраивает скандалы. Пары были заняты делом и изредка зыркали на танцовщика, а одиночки безотрывно пялились на выхваченную светом сцену.
Внезапно же вырубившиеся прожекторы порождали мгновенную слепоту для всех и позволяли стриптизеру, сверкнув голыми ягодицами, быстро и без помех свалить к себе в гримерку. А возбужденному танцами толпяку — завестись еще больше из-за облома с главным не увиденным зрелищем. Тогда большинство танцовщиков раздевались лишь до нижнего белья, мы же, как клуб, гарантировали большее и… почти выполняли свои обещания. Потому у нас никогда не было проблем с посетителями
Эту условную «обнаженку» и привнес в «Моно» Кит. Уже потом я узнал, что несмотря на кажущуюся лютую ненависть к пилону, старший админ по совместительству выступал режиссером-постановщиком почти всех выступлений наших стриптизеров. Но это была только наша внутренняя тайна. Возможно, таким образом, Кит отдавал дань уважения бывшей профессии, из которой пришлось уйти не по своей воле, и не хотел, чтобы об этом особо трепались. Иногда на него что-то находило, и эта эстонская скотина был готов часами по понедельникам, нерабочим дням у нас, репетировать танцы с Ленькой и Тедом, хотя сам, как я уже говорил, почти никогда у нас на глазах не становился к шесту.
Абрамка, в свою очередь, в накладе не остался. В лице Кита он обрел одновременно и администратора, и арт-директора, которому за последнее платить было не надо. Точнее, Абрамка не раз уговаривал Кита вернуться в стриптиз и даже обещал ему выплачивать вторую, полноценную зарплату за работу с Ленькой и Тедом и хотя бы один собственный танец в неделю. Но в процессе обсуждения этого вопроса они взаимно послали друг друга в такие отдаленные ебеня, что возвращаться из них было сложно.
На десятые сутки конфликта Кит молча нарисовался в клубе и приступил к своим обязанностям, а в воскресенье сообщил парням, что ждет их на очередную репетицию.
— Кит, я не буду тебе платить дополнительно, если ты не танцуешь. Теперь это вопрос принципа, — процедил Абрамка, неожиданно заявившийся на тренировку.
— Да сосите вы стороной, Абрам Рубенович, со своими деньгами. У меня тоже принципы, — огрызнулся админ, — и покиньте вон отсюда с вещами помещение. Вы мешаете нашим занятиям.
Абрамка пожевал губами и слинял.
Кит лично подбирал музыку для номеров, увлеченно продумывал каждую деталь костюма-образа, трюки со шмотками, помогал с растяжкой. Он знал много профессиональных движений-связок в танце и мог скрупулезно, по сто раз объяснять, как их делать, пока «подшефные» не врубятся и не выполнят элементы под его строгим контролем в совершенстве. Самое удивительное заключалось в том, что в такие моменты Кит, даже если у кого-то что-то не получалось, ни на кого не орал и не матерился… за исключением меня.
…Меня старший админ учил, конечно, не стриптизу, а самым обычным медлякам. Звучит смешно, но поначалу танцевать с представителями своего пола в медленном ритме оказалось занятием довольно сложным.
— Я приглашаю. Пошли попрыгаем, — протянул мне открытую ладонь Кит на мой второй приход в клуб, после того как ди-джей объявил некий аналог «белого танца». У админа был официальный выходной, потому он вел себя как обычный посетитель. Тогда я узнал, что в «Моно» существуют особые полчаса, когда любой мог пригласить незнакомца, и отвечать отказом было не принято.
Приглашение считалось формальным поводом для новых знакомств и формой взаимной вежливости. Далее, если партнеры приходились не ко двору, то на продолжении общения никто обычно не настаивал, ограничиваясь дежурным «Спасибо за танец». А в крайнем случае, когда новый знакомый не въезжал, что его общество больше неуместно, можно было обратиться к охране, и слишком назойливый клиент попадал в черный список на пару недель. То есть его какое-то время не пускали в клуб.
