Ленька не просто пахал под одним из партнеров, я б сказал, наш танцовщик прямо горел энтузиазмом на работе. При этом прямо по ходу процесса стриптизер еще умудрялся делать затяжки, попивать ром с колой и закусывать неизвестно откуда взявшейся шоколадкой. Распаренные, красные как раки, бандосы, по очереди пыхтели на нем от натуги, периодически не попадая в цель, и никак не могли достигнуть желаемого, что в общем достаточно характерно в определенном состоянии опьянения.
— Фуф, что-то я подзатрахался сегодня, — выдохнул, наконец, один из них, вытирая пот со лба. — Витек, давайте без меня. А то сердце щаз прихватит.
— Геннадий Васильевич, у меня валидольчик там в брюках, в кармане. На всякий случай всегда ношу, — отозвался ровным голосом Ленька, — Виктор Павлович, продолжим?
— Не-не-не, Ленечка, я сам, рукой.
— Хорошо. Тогда с вас триста и четыреста за комнату. И еще, Геннадий Васильевич, вы, когда выходить будете, дверь резко не дергайте, а то Абрам Рубенович или кто-нибудь из ребят может по лбу случайно получить.
В полном молчании мы четверо резво подорвались к барной стойке. За ней уже сидел впавший в полный коматоз на почве публичного опущения достоинства Владик. Стасик нырнул куда-то вниз, достал собственный «трофейный» ром. Почти после каждого выхода его личная коллекция спиртного неизменно пополнялась.
Опять же, мало кто знает, но в большинстве клубов уже с середины ночи и в зависимости от степени трезвости клиентов бармены начинают недоливать в коктейли спиртное или заменяют дорогие ингредиенты на более дешевые. Уже подвыпившие посетители крайне редко замечают это, а вот персонал бара практически никогда не покупает себе спиртное в магазинах.
— Стасик, падла, ты где ром взял? Опять клиентов обираешь? — крякнул Абрамка. — Да я тебя…
И в этот момент дверь комнаты распахнулась. Из нее в сторону выхода полетели как ошпаренные бандиты. А мимо нас не очень уверенной и неуклюжей походкой прокостылял Ленька:
— Абрам Рубенович, вот вам за аренду. Пойду, полежу немного, что-то умаялся я с ними сегодня. Курить, наверное, надо бросать.
Так же молча Стасик разлил ром.
— Да я понял, Абрам Рубенович, штраф. Будем.
— Будем, — согласился мрачно Абрамка, — вот он, наш Ленка. Вот это я понимаю — работник, учитесь, товарищи. И себе на карман, и заведению в помощь денежку подгоняют. Короче, за ночь все оштрафованы на сто баксов. Ты, Славик, тоже. А Леньке от меня — премия.
— А, я-то тут причем? Да я шел просто мимо, случайно застрял. Да я у вас даже не работаю, — взвыл я. — Абрам Рубенович, это нечестно.
— Честные, Шаман, дома сидят и по кабакам не шарахаются, — припечатал Абрамка, — а вы, Кит и Владик, мне еще за моральный ущерб до конца недели за «спасибо» выходите. Ты, админ, мне из клуба базар-вокзал устроил… А от тебя Влад, я вообще не ожидал… Я к тебе с распахнутой душой, а ты в нее… Все поняли?! Короче, закрывайте лавочку.
Глава пятнадцатая. Пробуждение человека.
Закрывать клуб по утрам не любил никто из нас. Занятие это было таким же опасным, как ночные походы за сигаретами или особыми кулинарными капризами клиентов, а, может быть, даже и похлеще. В промежутке между шестью и семью утра в будние дни простой народ массово валил на работу и редко стеснялся в крепких выражениях, отпускаемых в сторону наконец-то угомонившихся «ночных педрил». Бутылки с недопитым пивом похмеляющегося пролетариата, летящие в стены клуба и головы затормозивших у выхода работников заведения уже давно казались привычным делом.
Больше всего мы тряслись, что кто-нибудь из работяг разобьет стеклянные рамки наших рекламных постеров, которые располагались в небольшой арке, ведущей ко входу в клуб. В арке имелась решетка и сразу за ней тяжелые, массивные ворота, которые мы перекрывали первым делом.
После этого выйти из клуба через парадный вход уже было нельзя, мы использовали так называемый «черный». Он выходил во двор-колодец, прямиком на местную помойку. Между ней и стеной соседнего дома оставалось узкое расстояние — меньше метра. И в случае обильного принятия на грудь приходилось проявлять титанические усилия, чтобы не завалиться в эти самые бачки. Но и слинять домой через систему дворов-колодцев тоже не получалось. Потому что еще было необходимо закрыть мощными ставнями два слуховых окна на фасаде, и вот это и было самое неприятное.
По выходным хрен от редьки тоже не отличался. Клуб располагался в нескольких небольших кварталах от шумного центрального рынка, подвоз товаров к которому начинался вообще с пяти утра в преддверии бойких торговых дней. «Шофера» и подсобные рабочие рынка нас тоже не особо жаловали.
Потому, чтоб хоть как-то обезопасить себя, мы делали все на максимальной скорости и всем скопом, такой же рысью потом долетали до ближайшей станции метро и уже там прощались, разъезжаясь по домам.
