— Ой, дуршлаги. Кругом одни дуршлаги. Видишь, Владик, с каким коллективом приходится работать, — неожиданно меняя мужской командный голос на женский с придыханием, пропел Абрамка, отмахиваясь ладонью в сторону типичным жестом «уйди, противный», — Ирочка, давай нашу любимую, клубную. «Все мы бабы — стервы. Милый, Бог с тобой».
Рудик подмигнул ему, послушно подхватил, фонограмма быстро сменилась. Теперь песню конферансье сопровождал похабными жестами — большой и указательный пальцы левой руки сомкнуты в кольцо, средний правой проникает в него.
— Вольно. Садись уже, лейтенант. Побухал с бандитами, выпей и со мной. Или западло с нами, пидорасами, бухать? — опять привычным мужским голосом выдал Абрамка и снова включил женский, — Слааавик, разливай. «Каждый, кто не первый, тот у нас второй».
«Западло» охраннику было, но сказать об этом вслух означало потерять работу. Вовремя для него Абрамка снова отвлекся на сцену, на свою «Аллегрову», а Владик конкретно завис, как завирусенный комп, требующий немедленной перезагрузки и чистки. Судя по всему, таким хозяина охранник видел впервые в жизни. В обычном трезвом состоянии Абрамка редко демонстрировал на публике свои «пидовские» наклонности и для несведующих в нашем мире людей вполне сходил даже за гетеросексуала.
Охранника он нашел по каким-то своим ментовским каналам и, наверное, вот по этой самой трезвости сумел убедить в том, что специфический характер работы, за которую был готов платить большие деньги, не так уж и страшен. Мог Владик и в силу великой натуральной наивности решить, что Абрамка просто отбивает деньги на своем бизнесе, а сам «нормальный мужик, как все».
И только сейчас охранник начал догонять, на что подписался, согласившись работать в клубе. На его лице появилось такое же крайне брезгливое, раздраженное выражение, которое было, когда он впервые увидел меня в дверях клуба.
— Влааадик, морду попроще сделай и, главное, не говори ничего, может, и обойдется, яйца ж к тебе пока никто не подкатывает, — прошептал я на ухо охраннику, разливая спиртное, а тот дернулся от моих слов, как от удара током.
— Твое «пока» радует до усрачки. Пусть только попробуют. Нравится вам дуплиться с друг другом в задницы, вот и делайте, только без меня. Я не такой как вы, Слааавочка. Я здесь деньги на семью зарабатываю, понял? — также шепотом хмыкнул Владик, передразнивая меня. — А где этот придурок, из-за которого мы сейчас паримся?
Я пожал плечами. Леньки в зале действительно уже давно не наблюдалось, и куда он запропастился после танца, я понятия не имел. Про себя я решил, что на сегодня достаточно навозился с ним, и если стриптизер опять влип в какие-нибудь неприятности, то это его личные половые трудности, которые меня в его нерабочее время не колышут.
Скоро за общим столом объявился и Кит, мы пропустили еще пару стопок, и тут он привычно пригласил меня танцевать, поскольку все понимали, что терять в эту ночь уже нечего. А после наших админских танцев Абрамка всегда включал режим жесткого стеба над всеми, и настроение у него улучшалось.
Но в тот раз была и еще одна причина, по которой хитрожопый эстонец позвал меня на танцпол. По ходу пьесы он решил, во что бы то ни стало, развести Владика на гомофобство и крупно подставить перед принявшим на грудь Абрамкой, который в такие моменты становился ярым ненавистником натуралов. Кит спал и видел, как чудом выскользнувший из дерьма охранник огребает такие же люли, что и мы все, за неудачную ночь. А я решил подыграть прибалтийцу, поскольку меня тоже здорово покоробила еле сдерживаемая брезгливость Владика.
— Сладкий, можно тебя в… пару? — промурлыкал Кит, в глазах которого заплясали черти. — Абрам, ты не возражаешь?
Абрамка не возражал.
А на танцполе Кит, предварительно прожужжавший на ухо: «Обувь с носками сними, ща такая развлекуха будет», позволил мне сделать то, что я уже давно хотел. Он сам развернулся ко мне спиной и положил мою ладонь себе на затылок.
Это движение мы приметили у одной странной пары, которая иногда приходила к нам неделю за неделей, а потом исчезала на долгие месяцы, словно кто-то из партнеров уезжал из города на заработки. Ни с кем из посетителей они старались не общаться и танцевали только под какие-то свои, особые песни, но делали это так, что на них, как и на наше с Китом выступление, высыпал посмотреть весь клуб.
Движение было одновременно простым и сложным. Ведущий партнер с силой проводил одной рукой по шее, плечам и спине ведомого, заставляя максимально прогибаться, как в сексе, а второй рукой придерживал его за таз, чтобы тот не упал. Отставленная задница Кита буквально впиралась мне в пах, а этот скот еще умудрялся совершать бедрами покачивающиеся движения, словно вдалбливаясь ягодицами в меня.
