Походу, у старшего админа сказывался капитальный недотрах. Напомнило это паскудное дело, усиленное выпивкой, и мне о себе. Короче, крышняк у нас с Китом тогда немножечко подотъехал, и я даже разрешил ему в последующих движениях почти раздеть себя. На старшем админе тоже оставались только джинсы, но, как говорится, раз пошла такая пьянка — режь последний огурец. Тем более, что нас обоих еще здорово развели аплодисментами.
А вот в финале танца мы неудачно (то ли после выпивки, то ли с подачи гребанного эстонца) запнулись… От неожиданно подкравшегося «ахуя» я не успел поймать Кита, и сам рухнул подкошенным дубом прямо на уже раскорячившегося подо мной старшего админа.
Аплодисменты сменились на улюлюканье, а также издевательские предложения помочь с выбором позы получше. Короче, когда мы с Китом подошли к столику, Абрамка, Стасик и вся компания, икая и отпуская сальные шуточки, ржали до слез, и только Владик смотрел на нас так, как будто мы только что публично занимались сексом, что, в общем где-то было недалеко от истины. Вернулись снова в клуб и бандосы, они тоже гоготали. И только Леньки по-прежнему не было видно.
Прохрюкавшись от души, Абрамка наконец-то и заприметил стеклянный взгляд охранника.
— Владик, а ты чего таким сычом на нас смотришь? Я ж тебя честно спросил — западло тебе с нами пить или нет?
— Абрам Рубенович, а он натурал, вы ж сами видите, — вякнул, подливая масло в огонь, нарочито пьяным голосом Кит. Конечно, на самом деле старший админ был далеко не так нетрезв, каким хотел казаться. — И ладно бы с этим. Только Владик нас всех за «чмо» держит, вот и посетителей наших тоже педрилами считает. А они у нас люди уважаемые, в городе известные.
Тут в зале на несколько секунд повисла гнетущая тишина, а «уважаемые люди» впились глазами во Владика. Вновь звереющий Абрамка тоже полетел с места в карьер.
— Натурал? Где, кто? В моем клубе нет натуралов и пидоров, запомни, Владик. Встать, старлей. Тебе майор приказывает. Армию уважаешь? Выполняй. Шагом марш на танцпол. Танцевать с тобой буду. От гомофобии избавлять. Доложи о выполнении!
Владик почернел лицом и заскрипел зубами. Как и все мы, охранник прекрасно понимал, что у бандосов после выпивки и зрелищ уже давно чешутся кулаки по хорошей драке, и если бы она началась, то мы вряд ли стали бы его защищать. А еще Абрамка платил ему много, действительно много. Найти место на такие деньги с профессией Владика в городе было трудно.
— Есть, товарищ майор.
Метнув на Кита многообещающий взгляд «я тебя, падла, пристрою на хорошую жизнь», охранник деревянным шагом обреченно потопал на танцпол.
А еще через пару секунд пришло наше с Китом время заржать в голос. Пока мы с ним отжигали и пили, у конферансье получился небольшой перерыв. Теперь он снова только что появился на сцене, и никак не мог быть в курсе сцены со Владиком.
— Друзья, я снова с вами в этом гостеприимном клубе. Мы продолжаем наш концерт, и моя следующая песня «Младший лейтенант». Младший лейтенант стоит в сторонке, бирюзовый взгляд, как у ребёнка. Что-то не танцует, что-то, не танцует он…
Про Леньку мы с Китом вспомнили одновременно, и почти также синхронно нам в голову пришла одна и та же мысль о том, куда мог подеваться наш стриптизер.
Глава четырнадцатая. Передовик производства.
Была в нашем клубе и особая комната. Помещение располагалось на первом этаже налево от входа, сразу за гардеробом. В основном оно простаивало пустым и запертым на ключ. В комнату вела неприметная дверь, окна были замурованы, и многие посетители даже не догадывались, что это тоже часть нашего заведения. Меня же помещение бесконечно пугало проявляющейся там гигантоманией и заставляло всерьез сомневаться в эстетических вкусах Абрамки.
Как-то я поделился с Китом известной фразой про большой шкаф с маленьким ключиком. Админ поржал, предложил мне проверить в ручном режиме, если так любопытно, но в общем и целом согласился, что комната его тоже страшит. Эстонец знал, о чем говорит. В ней он прокантовался почти три месяца - все то время, когда только начинал свою карьеру у Абрамки в качестве «вешалки», то есть гардеробщика.
В отношении Кита можно было сказать, что для него на какой-то период сбылась мечта идиота — жить в шаге от работы в буквальном смысле. То есть, чтобы попасть на нее, админу только и надо было переступить порог помещения. Обратной стороной медали этой воплотившейся мечты оказался почти ежедневный стояк, с которым несчастный эстонец просыпался по утрам. И как только у Кита появились минимальные свободные деньги, он предпочел убраться из этого помещения в коммуналку к черту на кулички, то есть на проспект Буховой обороны, потому что, по его собственному выражению, в попытках избавиться от утренних радостей за эти три месяца «стер руки до кровавых мозолей».
