Не очень высокий, тонкокостный Ленька, предпочитающий стиль «метросексуал», пришел на свой первый урок к одиннадцатиклассникам. Большинство из учеников там было на голову выше и в полтора-раза шире. Они «по достоинству» оценили пушистые девчачьи ресницы Леньки, его пухлые губы и принялись живо обсуждать его ориентацию. Как он не старался перекричать «галерку», к середине урока галдеж был такой, что работать дальше было невозможно.
После того, как в его зад попал самолетик, сооруженный из тетрадного листа и утяжеленный жвачкой, Ленька прекратил писать на доске, отвернулся от нее к классу и поинтересовался, что там все так серьезно обсуждают.
С задней парты поднялся громила под потолок и пробасил:
— Мы выясняем, у кого в классе самый длинный член, Леонид Владимирович, чтобы вам было приятно.
Ленька вернулся к учительскому столу, сел на стул и закинул ноги на классный журнал:
— Так, в чем проблема, парни? Выходите к доске, спускайте штаны. Девушки и я сразу вам скажем. Кстати, оптимальные размер члена составляет около восемнадцати см, при большем партнер, вне зависимости от пола, испытывает определенный дискомфорт при первом контакте. Преодолеть его можно за счет упражнений для соответствующих мышц.
«Галерка» посрамленно замолчала, а Ленька продолжил рассказывать об особенностях сюжетно-композиционной организации «Котлована» Андрея Платонова. Но, как на грех, среди его учениц попалась внучка главы комитета по образованию Питера, которая с радостью поведала маме о новом педагоге, готовом поговорить с учениками не только о литературе, но и сексе.
Потом в комобразе (сокращенное название ведомства) поднялся дикий скандал с вызовом Леньки на ковер. После этого он решил, что учительские копейки не стоят тех нервов, которые приходится затрачивать на подрастающее поколение.
Короче, так исковеркать имя великого писателя Ленька мог только в одном случае, о котором мне думать не хотелось. По-нормальному, танцовщик должен был являться в заведение к часу ночи. Однако Ленка и раньше позволял себе немного опаздывать, и никаких эксцессов потом не было. Он быстро переодевался, разминался и выходил на сцену.
Мысленно я прикинул, что от «Достоевской» ему идти до клуба минут пять. Потом заглянул в гримерку к нашему конферансье Рудику, который сегодня был в ударе и намеревался предстать перед публикой в образе Мэрилин Монро. По дороге меня внезапно осенило, что неплохо бы задержать шоу минут на пятнадцать, и я попросил об этом Рудика. Зачем, я тогда даже не знал, но просто свято верил своей интуиции.
Рудик ошпарено выставился на меня, промазал кисточкой с голубыми тенями мимо планируемой зоны на веке и тихо выматерился:
— Блядь, ты что ли, Шаман? Свят, свят, свят. Вот, вечно с тобой один геморрой, когда ты админ. Хорошо, сделаем.
Потом мы еще минуты три пообсуждали его туфли сорок второго размера на шпильке, привезенные общим другом из Голландии, и я успешно отплыл в сторону выхода из клуба, чтобы покурить на свежем воздухе и в арке и подождать Леньку.
Охранник Владик хмыкнул при виде меня и записал про себя очередной «минус». Работникам клуба разрешалось выходить лишь после пяти утра, когда клиенты в основном уже начинали разбредаться.
Ленка уже был там. Он держался двумя руками за ограду и пытался сфокусировать зрение на кнопке звонка. От него разило сладковатым выхлопом энергетиков. Я ахнул, чувствуя, как сердце проваливается в район желудка, и сбываются мои худшие опасения. На автопилоте я загнал в рот незажженную сигарету.
— О, Славка, а где Кит? — поинтересовался он, и попытался схватить мою сигарету. Пальцы промазали мимо, и он вновь вцепился в ограду. — Дай прикурить.
— Я за него, — выдал я, схватил его за шкварник и потащил в клуб, благословляя камеры внутреннего слежения, фиксировавшие происходящее, и одновременно набирая мобилу Теда.
Абонент, чего и следовало ожидать, был недоступен. В это время второй танцовщик, запасной вариант, как раз должен был плескаться в ванне и готовиться к выезду на работу.
Глава седьмая. Стучить учали?
Ленька нажрался настолько, что даже не сопротивлялся и не пытался бузить.
Как я уже говорил, он весил не очень много — боксерский легкий по версии WBA при росте до метр семидесяти, но как у всех пьяных людей в таком состоянии его тело словно резко потяжелело и стало неуправляемым. Его вело из стороны в сторону, а ноги спотыкались на ровном асфальте, как будто он брел с огромным туристическим рюкзаком за спиной по корневищам соснового бора. Я подхватил спортивную сумку Леньки на плечо и еле доволок его до входа. При этом его пробрало на «попиздеть»:
— Славочка, ну, не руугаииийся, я с парнями из района по чуууть-чуть... Мы друуга в армию провожали... Ик... А мне туда низзя... Сам понимаииишь... Дядя Владик, здра... — пьяно начал он здороваться с охранником, но быстро заткнулся от моего тычка в ребра.
