В углу, сразу за входом, скучал новый охранник, нанятый Абрамкой уже после моего увольнения. У мужика, хорошо за тридцать были цепкие бирюзовые глаза и тонкий белый шрам на левой щеке, а еще в руках интеллектуальный Булгаков с его «Белой гвардией». Всем своим видом, вкупе с деловым черным костюмом и военной собранностью, он демонстрировал, что: а) «не здесь», б) натурал, в) согласился на работу в клубе только ради денег, которые не жалел на профессионалов Абрам, понимая, какие рисковые бывают ситуации.
Охранник покосился на меня, а я на него. «Добро пожаловать, или посторонним "прости господи" вход воспрещен», — прочитал я в его взгляде, а потом он вопросительно выставился на Кита.
Положа руку на сердце, мужик просто делал свою работу. Это было второй заповедью в профессии. В заведении могли работать только свои, для всех остальных существовали трассы, схожие с распрекрасной улицей имени известного советского революционера Паши Дыбенко и затерявшиеся где-то в жопе мира на окраинах Петербурга. Староневский проспект уже давно утратил свою легендарную сущность и, подобно тому, как в возрасте редкая шлюха становится респектабельным господином или дамой, неожиданно для всех оброс теперь элитными бутиками и республиканскими консульствами.
— Сик транзит глория мудней, — отстраненно произнес я, размышления о сем историческом факте и скорости, с которой утрачивается слава мирская после ухода из профессии.
Кит тем временем молчал, как Лига наций, и наслаждался спектаклем. Очевидно было, что ориентация охранника уже стала для него моральной травмой и теперь он собирал любой минимальный компромат, чтобы выложить его перед Абрамкой. Только сейчас я заметил, что Кит при всем параде: белые джинсы, над ними резинка трусов «Calvin Klein», салонный только что блондированный ирокез и подкрашенные веки. Все это означало только одно: на ночь у него были глубоко идущие анальные планы.
— Че? Ты кого муднем назвал? Проблем хочешь? — улыбнулся мне охранник, приободренный молчанием админа.
Кит подхватил со стойки раздевалки чашку с особым «компотиком», которая меня несказанно порадовала — это означало, что Абрамки точно нет, с ним он себе на работе пить не позволял, пахнул новинкой Givenchy и отмер:
— Брейк, парни. Владик, твой профессионализм меня смущает, как можно спутать уважаемых людей с с... — протянул он в сторону охранника, а потом решил познакомить нас, — Славик, это Владик. Владик, это Славик. Запомнил его? Теперь будешь пускать без б. Почти наш новый старый сотрудник.
Владик пожал плечами, согласно кивнул и тут же безразлично уткнулся в книгу, не забыв при этом мысленно сделать в мою сторону любимый американский жест: «Я за тобой слежу». Походу, Абрамка поручил охраннику бздить за Китом, и теперь у Владика появился карт-бланш, о котором он намеревался «докласть» начальству сразу после приезда.
Для народа в клубе было рановато, я без проблем уселся за барную стойку и поздоровался с рослым, статным барменом Стасиком. Не обозрев у меня за спиной Свена, он расстроился, но не показал виду:
— Давай в долг, — утешил я, пока он из-под полы разливал коктейли обоим.
— Ну, че, я изверг, что ли. После трех на клиентах нагоню, — пробурчал он и, отнаблюдав, что Кит уплыл из зала, переключил порно на большом экране над стойкой на канал о машинах. Иногда мне кажется, что мы с ним в «Моно» насмотрелись порнухи на всю оставшуюся жизнь.
Время пролетело незаметно за трепом, и к часу ночи клуб стал заполняться людьми. Я переместился из бара в зал и привалился к стенке. Кит снова нарисовался на горизонте, и приобнял меня за талию, положив голову на плечо:
— Лапуль, у меня сегодня важные деловые переговоры, подежуришь в зале? — горячо прошептал он мне на ухо, — я отблагодарю.
Какого рода переговоры у него намечались, я в общих чертах догадывался с момента прихода, но неожиданно почувствовал, что элементарно соскучился по работе админа:
— Что с шестом?
— Сначала Ленечка в два, потом в четыре Тедди, но я уже вернусь. Проверенные люди, все хоккей будет, — пропел Кит, шлепнул меня по заднице, отлепился и потрусил к подсобке.
Глава шестая. Ленька
В пятнадцать минут второго я набрал Ленку, чтобы удостовериться, что все в порядке. В простоте между собой мы звали его этим женским именем за те номера, которые он откалывал с клиентами уже после шоу. Разводка на элитную выпивку «кошельков» на полклуба, была, например, самым невинным его развлечением.
— Кит... Я... ик... в метро... ик... на... Дыстыевской, — пробормотал он как-то невнятно и отрубился, посеяв во мне первые нехорошие предчувствия на ночь.
Возможно, голоса с Китом у нас и были чем-то похожи, тем более, что я звонил с клубного мобильника, но напрягло больше другое. Воспитанный в интеллигентной рафинированной петербургской семье с родителями-педагогами, Ленька имел университетский диплом филфака и с крайним пиететом относился к русским классикам литературы. Как мне рассказывали клубные старожилы, в стриптиз он попал случайно после неудачной попытки преподавания в школе.
