Вашу мать! И в самом деле. Джекоб вспомнил мрачный кронверк из красного кирпича, во дворе которого стояли различные пушки и самоходные установки. М-да. Как-то никому даже в голову не пришло, что эта фигня может двигаться. Ошарашивало, правда, не это, а тот факт, что внутри подбитых машин никого не было. Скрыться экипажи никуда не смогли бы. Да и на сиденьях лежал толстый слой пыли. Впрочем, с этим уже встречались.
Джекоб первым делом спросил Ваську.
— Послушай, самоходки могли поехать сами по себе?
На этот раз девчонка выглядела озадаченной и даже несколько испуганной.
— Эти? Стояли себе железяки во дворе. Они ж неживые! Чтоб они такое творили…Никогда не слыхала.
— Не понял. А те, с промзоны — живые?
— Не мертвые же! То есть, они живые не как люди… Блин, запуталась. В общем, так. Те, что возле музея, сами по себе ни воевать, ни вообще двигаться не могут! Консервные банки и не более того!
Журналист задумался. Это было чем-то новеньким. Что уже встречалось? То, что как-то, по словам Васьки тут «живет». Жуткие монстры, которые, видите ли, обитают в промзоне. Вместе с крылатым котом. Атаковавшие порт железные твари, которые видимо, представляют водоплавающую разновидность все тех же обитателей индустриальных джунглей. Последний Герой, который обитал непонятно где непонятно как — а теперь вдруг появился и натворил дел. Трамвай, являющийся время от времени. Крейсер… Ну, он не в счет. Пальнул, наделал шухера… Стоп! Джекоб стал вспоминать какие-то обрывки из русской истории. В памяти всплыл анекдот, который он слышал от одного из мамочкиных знакомых:
— Какое самое мощное в мире орудие? Носовая пушка «Авроры». Один раз пальнула — а мир до сих пор в себя придти не может.
Точно, с выстрела этого крейсера и начался Октябрьский переворот. Так, может, это и теперь был сигнал?
Далее. Вернемся к Артиллерийскому музею. Насколько Джекоб помнил, там были еще машины более поздних времен. Более сильные и совершенные. Он как-то специально останавливался, заходил, рассматривал. Но пошли только эти. Или не только? И вот еще странность. На том берегу Невы, на Марсовом поле стояли англичане. Туда эти самоходки не пошли. Мало того. Самоходки на полном ходу прошли мимо французов. А пошли бить… Ну, да, а кого должны были бить советские самоходки времен Второй мировой! Но опять незадача…Нет, для выводов мало фактов.
Джекоб связался с Речел, которая по его просьбе, а точнее, приказу, заехала в Артиллерийский музей. В последнее время девица, с чего-то решила, что Джекоб все понимает — бегала за ним как собачка и делала, что он велит.
— Речел? Слушай там стоят во дворе машины?
— Пушки стоят, машины всякие, танки…
— Точно стоят?
— Кроме тех, которые уехали…
Танков, понятное дело, не было в этом музее никогда. Но покажите бабу, которая сможет объяснить, чем танк, отличается от самоходного орудия. Для них это все едино. Но получалось, остальные стоявшие там самоходки не двинулись. В чем разница между ними? Почему одни машины пошли в бой, а другие остались стоять?
А… Остальные машины, те которые остались, были произведены после Второй мировой войны. Но все-таки… По идее, послевоенные машины нацелены были на то, чтобы двинуть на все станы НАТО. А потому могли бы с удовольствием рвануть и подавить англичан и французов. А надо же — стоят смирно. Значит, ключ ко всему — Великая война…
Джекоб слез с сиденья джипа и потащился к ближайшей самоходке, стоявшей с перебитой гусеницей — бронированному сооружению с мощной, внушавшей уважение пушкой. Он даже вспомнил, как зовут этого монстра — САУ-122. Ах, да, в описании к компьютерной игре было сказано, что эту штуку прозвали «зверобоем».
Васька поплелась следом за ним.
Журналист залез на машину, заглянул внутрь…
— Неживые и есть, — подала над ухом голос Васька, — я ж говорила… Хотя…
Голос ее изменился, в нем пропала обычная ленивая насмешливость.
— Ты хочешь разобраться? Я, кажется, начинаю врубаться. Залазь, это будет тебе полезно.
Он спустился внутрь. Следом за ним втиснулась девчонка.
— Дай мне одну руку. А другую положи… Ну хоть этот на рычаг.
Джекоб коснулся холодного рычага. И — тут он вдруг увидел!
…Впереди было снежное поле, испятнанное черными дырками воронок. Вдалеке виднелись торчащие из земли печные трубы и покосившийся гриб водокачки. На поле взлетали в воздух комья земли, торчали, понуро уткнув дула пушек в землю, дымящие угловатые танковое коробки грязно-белого цвета. Воздух дрожал от непрерывного, надрывного лязга, воя и грохота. Другие, еще не горящие, белые бронированные коробки перли вперед — а между ними бежали люди в серо-зеленых шинелях.
В самоходке было дымно, едко пахло порохом. Наводчик, молодой парень, у которого на потный лоб из-под сдвинутого набок шлема налипли мокрые русые пряди, оскалив зубы, прильнул к прицелу, и бешено крутил маховик. И Джекоб чувствовал, что ствол калибром сто двадцать два миллиметра медленно, но неуклонно полз, в сторону длинноствольного «Тигра», который неосторожно подставил свой борт. Оскал танкиста был оскалом смерти — для тех, в «Тигре».
