— Джекоб, вот ты, как я заметила, самый сообразительный из всей банды представителей масс-медиа. Вот что ты обо всем этом думаешь?
Когда хиппи говорили, что марихуана расширяет сознание, в чем-то они были правы. «Травка» расшибает некие перегородки в мозгах, позволяет мысли гулять в таких местах, куда в трезвом сознании эта самая мысль забрести не осмелится. Неудивительно, что знаменитый писатель Эдгар По баловался наркотиками. Как и один хороший приятель Джекоба, разбогатевший на создании компьютерных игр. Он сочинял их по укурке — и такое в них наворачивал, что геймеры визжали от восторга и расхватывали эти самые игры как биг-маки. Вот и у Джекоба фантазия пошла галопом. Все необъяснимые вещи, случившиеся в последнее время, как-то очень хорошо улеглись в общую картину.
— Если рассуждать логически… Местной технологией это не пахнет, ты права. Но тогда что остается предположить? Что это не наша, не земная технология.
Джекоб глотнул «Джонни Уокера». Виски, наложенное сверху на марихуану, дало интересный эффект. Мысли стали необычно четкими, приобрели чуть не осязаемый вид. Казалось, их можно было потрогать.
— А что? Почему не может быть именно так? — Продолжал он. — Город, по сути, стоит бесхозным. Но, с другой стороны, это не пустыня, где все нужно создавать заново. Тут много чего валяется… Ценного. Допустим, некие пришельцы создали здесь свою базу. А тут мы явились. Им это нужно? Им это не нужно. Они решили нас выкурить.
Анни посмотрела на Джекоба с интересом. Поскольку она тоже покурила, то идея не казалась ей бредом. С «травки» ничего бредом не кажется.
— Забавно. Но почему они действуют так странно?
Фантазия у журналиста уже неслась на всех парах.
— А как? Они должны, словно в голливудских фильмах, летать на тарелках и жечь нас какими-то лучами? А… Я вот читал в юности книжку. Там наши прилетели на Марс. А местные жители изводили пришельцев куда как хитрее. Наши даже не могли сообразить, что происходит. Тарелки с лучами — это для публики. Они хитрее. Пришельцы собрали оружие из, так сказать, подручных материалов…
Анни слушала со все возрастающим интересом. Судя по всему, этот джойнт у нее был не первый. Да и выпила она куда больше.
— Все логично. Кроме некоторых деталей. Ты, наверное, еще о них не слыхал. А мне рассказал кое-что один парень. Он, кстати, тебя знает. Я тебе скажу — он из тех ребят, у которых шкура, как у быка. Таких всякими глупостями не проймешь. А вот тем не менее…
…Тони находился в патруле, они контролировали улицу в центре — рядом с огромным собором, купол которого виден отовсюду. Все было тихо. Огромные дома без единого огонька, черные улицы. С наступлением темноты местные жители предпочитали не высовываться из своих нор. Раньше опасались бандитов. Теперь, когда от уголовников город немного очистили, опасались уже патрулей. Оно и понятно. Солдаты в этом городе стали какие-то малость дерганые. Днем еще туда-сюда, а ночью они стреляли по всему, что движется. Сколько раз поднималась тревога, мчались на подмогу соседние патрули — а все потому, что какой-то придурок открыл огонь на поражение по мирно пробегавшей мимо крысе… Ребят, впрочем, понять можно. Тони и сам постоянно чувствовал какой-то холодок в затылке. Будто за тобой вес время наблюдает множество не слишком-то дружелюбных глаз. Не просто наблюдают, а как бы оценивают — когда сподручнее ударить в спину. И ведь местные-то относились к войскам НАТО нормально! Это не Иран, о котором рассказывал сержант, там побывавший. В Иране особо рьяные мусульмане глядели волками и при свете дня. А в темноте, если зазеваешься, могли и пальнуть в спину из «Калашникова». И девка могла повести с собой — а потом ткнуть ножиком. Там на стенах чуть ли не каждую ночь появлялись надписи «Янки, убирайтесь вон!» и «Аллах покарает американцев». Здесь же было все тихо. Вроде как. Но по словам того же сержанта, так паскудно он не чувствовал себя нигде.
От размышлений Тони оторвала разорвавшая тишину очередь. Стреляли из американской винтовки. Потом еще одна — короткая, захлебнувшаяся. И — дикий крик, в котором чувствовался запредельный смертный ужас.
— Туда! Скомандовал сержант.
Джип развернулся, проскочил по какому-то узкому переулку и вынесся на проезд возле парка — с другой стороны, как помнил Тони, находилось большое и очень красивое здание с корабликом на шпиле башни. Фары и фонарь джипа высветили три окровавленных тела в камуфляже. Это, судя по всему, был пеший патруль — они ходили по главным улицам и площадям города. Точнее, был патруль. Теперь же лежали три обезображенных трупа. Тут же валялось оружие.
— Матерь Божья! — пробормотал сержант. — Кто ж их так?
