— С этим страшилищем-то? А как же, видел. Я ночью именно вот тут находился на посту. Мне хоть по должности это и не положено, да я сам… Пусть уж парни спят. А я все равно уснуть не могу, когда тут не ночь, а сплошное безобразие. Так вот, дело было, в 1:28. Раздался какой-то жуткий треск и шум — а потом вот оттуда, ну, там где стояло это чучело, пролетела крылатая тварь…
— Кот крылатый?
— Ну, в каком-то смысле, конечно, и кот. Вроде как большой кошачий родственник. То ли львица, то ли какой-то там ягуар или леопард. Я в этом деле не разбираюсь. Словом большая кошка. И вроде бы — не живая. Металлическая. Луна в небе светила, так ее тело отблески пускала… Но летела тварь бодро. А лапах она держала то самое чучело. Вылетела тварь вон туда, к середине реки, лапы разжала — и скульптура плюхнулась в воду. Хорошо так плюхнулась. Брызги были до неба. А потом тварь ушла на бреющем в том направлении — сержант Уэйтс показал в сторону Дворцового моста.
— А вы что делали?
— А ничего! Мне что? У меня приказ — никого не пускать в крепость. А они не заходили, а выходили. Точнее — вылетали. Что мне — больше всех надо? Она ж меня не трогала. Вот и я ее не стал. И что с ней делать? Я не священник. Да и священника оно бы вряд ли испугалось. Странный этот город. То танки сами по себе ездят. То всякая хренотень по небу летает.
В отличие от лейтенанта, сержант Уэйтс был спокоен, как статуя Свободы. Обо всем произошедшем он говорил, не забывая скалить зубы в добродушной улыбке.
— И вас это… не удивляет?
— А что меня должно удивлять? То, что танки ездят? Или на окраинах какие-то чудища железные шатаются? Так вы, сэр, в Гарлем ночью не заглядывали? Впрочем, если бы заглянули, то я бы с вами тут не разговаривал. Так вот, там по ночам такое творится, что меня после этого уже ничем не удивишь. Трудно сказать, что хуже — взбесившиеся старинные самоходки или пятьдесят обдолбанных подростков на скутерах. А если вы про эту крылатую тварь… Знаете, сэр, мне мама рассказывала — мой прадедушка, когда мы еще на Юге жили, был большой знаток Вуду. Колдун, значит. Он, говорят, мертвых оживлял — и те разгуливали по округе живее всех живых. Потом его все-таки пристрелили какие-то особо ретивые христиане… Но я вот о чем. Если мой прадедушка умел мертвых поднимать — то здешние колдуны, видать, покруче будут. Этих крылатых тварей — вон сколько на домах. Что тут удивительного? Просто неслабые тут колдуны, вот и все.
— Что ж они, по-твоему, вудуисты?
— Зачем? Вуду — это у нашего народа. А у русских — что-нибудь свое. Сэр, ну, вы сами посудите — в таком-то городе — и чтобы колдунов не было? Да их тут наверняка как собак нерезаных! Вон и этот шевелился… Ну, который вон там в садике за рекой, прямо напротив, на коне, с бородой.
— А он что?
— Да так, ничего особенного. По двору шатался. Я видел в ночной бинокль. Но это ладно. Вон тот страшный — который с мечом и в каске. Я даже поинтересовался: кто такой? Так, вот, это большой русский генерал, вроде нашего генерала Гранта. Он пока тихий. Но чует мое сердце — уж если он начнет своим мечом махать, тут будет не до смеха…
— Яша, а что такое Вуду? — Спросила Васька на обратном пути.
— Ну, это вроде религии такой у американских чернокожих. Всякое-разное колдовство. О зомби слыхала? Вот это от них пошло.
— Зомби? Этого у нас было сколько угодно. Рано утром выйдешь на улицу — так они возле каждого ларька стоят. Только у нас для того, чтобы их поднять на ноги колдовство было ни к чему. Пары бутылок «Балтики» хватало.
— А железные кошки у вас летали?
— Какие железные? Медные, наверное. Те, которые на Ваське возле сфинксов стоят. Нет, они не летали. Сидели смирно. Наоборот, они катили за добрых. Считалось, если их погладить, будет счастье.
Джекоба же занимало следующее. Вот что получается — чернокожий сержант, не отягощенный образованием, с жизнерадостной улыбкой бил в ту же точку, что и шибко умная Анни. Опять магия и колдовство. Джекоб, в отличие от многих своих коллег и друзей, никогда не увлекался всякой мистикой и паранормальщной. Слишком уж густо от всего от этого разило шарлатанством пополам с шизофренией. Но с другой стороны… Ученому XVI века мобильный телефон тоже показался бы колдовством. Что это за волны, которые летают по воздуху — спросил бы он. Науке о таких ничего не известно. А в нашем случае, как говорится, факты на лице — как после хорошего удара кастетом. Получается… Вот именно.
