Смущало другое. На кой черт какой-то маг тратит силы на борьбу с городской скульптурой? Пусть и плохой — но неужели дел никаких других нет? Или — в этом скрыт какой-то мистический смысл? Что Джекоб знал про магию? Только то, что видел в голливудских фильмах. Как человек, общавшийся со снобами-интеллектуалами, он полагал продукцию фабрики грез вещью, недостойной для потребления умного человека. Впрочем, так считали и сами сценаристы — по крайней мере, те, с кем ему довелось встречаться. Да и вообще — у них знать хоть что-то про то, о чем пишешь, считалось излишним. Как, впрочем, и у журналистов. Для начала Джекобу хотелось разобраться — а что это за произведения авангарда, с которыми так жестоко расправляются местные маги?
На Литейном Джекоб заметил медленно двигающегося по улице Тони. Тот снова был несколько нетрезв. Журналист притормозил.
— Здорово!
— А, журналист, ну, привет, привет, подруга.
— Хорошо же ты служишь! — Ехидно вставила Васька.
Тони ее, как ни странно, понял и несколько засмущался. И стал вроде как оправдываться — обращаясь к Джекобу, но поглядывая на Ваську.
— А… Я, понимаешь, в госпитале на лечении. А там у нас полный праздник — санитары грибочков обожрались, док еще вчера исчез с концами. Все, кому не лень, подались гулять. А если правду сказать — закосил я. Типа нервное истощение. Надоело мне все это. Ты вот смеяться не станешь. Со мной вон что случилось.
Джекоб с интересом выслушал историю про растерзанный патруль от первого лица.
— После такого дела, сам понимаешь, стоило мне начать разговор, что что-то мне нехорошо, меня мигом спихнули в госпиталь.
— И что ты сам об этом думаешь?
— А что тут шибко думать? Я парень простой. Но понимаю — тут нас сильно невзлюбило нечто, что мы и понять не можем. Я бы, может, хотел понять. Да только чувствую — у меня понималка не отросла.
По какой-то причине Джекоб рассказал Тони о том, что произошло сегодня ночью. Чувствовал он симпатию к этому парню. Так бывает — встречаешься с человеком и понимаешь, что жизнь ваши дорожки надолго завязала, нравится это или нет.
— И это, в Петропавловской, еще не все. Две скульптуры у Невы — они тоже раскурочены непонятно кем и непонятно как.
Про колдовство Джекоб не упоминал, но Тони, похоже, сам сделал выводы.
— Ты знаешь, у нас в Техасе есть такой анекдот. Заходит в салун ковбой и заказывает стакан виски и наперсток виски. Потом садится к стойке и вынимает из кармана маленького ковбоя, ростом в два дюйма. И говорит: а теперь, Джо, расскажи, как ты послал к черту индейского шамана… А если серьезно. У нас ходили легенды об индейском колдовстве. Но это были так, сказки. Индейцам оно не особо помогло. Ну, про такое-то, как тут, никто не слыхал. А вот что люди гибли в прерии непонятно почему возле проклятых мест — это я знаю. У нас есть одна долина, там не то, что никто не селится, туда и ездить не любят. А этот город… Вот мне мужик рассказывал, как они тут воевали… А, кстати, поехали к нему! Он умный, книжек много читал, может, что и расскажет.
— Про магию?
— Да, нет, про это лучше не надо. А то пойдет слушок, что американцы совсем с катушек съехали. Но про эти чертовы статуи он ведь должен знать. Только жратвы надо захватить…
— Куда он предлагает? — Поинтересовалась девица.
— Да заскочить к одному местному, поболтать.
— О, он тут уже и дружками обзавелся. Я тебе Яша, вот что скажу — не упускай из виду этого парня. Мы вместе, вроде как, надолго повязаны.
— То есть?
— А я знаю? Кажется мне так.
Анатолий Степанович был дома. Что поразило Джекоба — человек сидел на кухне и читал какую-то толстую книгу. Вроде бы — совсем не те были условия. А на тебе! Журналист вспомнил, что большинство знакомых американцев чтением книг, ну, кроме, разве что, бестселлеров, не занимались вообще. Странный город.
— Проф, это мой друг, журналист, а это его помощница. Джекоб пытается разобраться с некоторыми странными вещами.
— Скажу честно, вам надолго хватит. В этом городе много чего странного. Так что вас интересует?
Услышав о том, что две скульптуры приказали долго жить, Анатолий Степанович удовлетворенно ухмыльнулся.
— Так им и надо. Я ни в какую мистику не верю, и как это все случилось, не понимаю. Но в любом случае — туда им и дорога. Все так и должно было кончиться.
— А что в них такого? Я и сам вижу, что в этот город они не влезают…
— А вы, простите, не из наших? Я имею в виду — из петербуржцев?
— Да… — Опешил Джекоб. — Но меня увезли отсюда совсем маленьким. А как вы догадались?
— Ну, раз это поняли. Вы знаете, я много видел ваших соотечественников. У большинства из них, вы уж извините, с художественном вкусом очень плохо.
— Да, что тут извиняться! Я и сам знаю, что они просто не знают, что такое художественный вкус. Но я просто общался с колледже с эстетами.
