На площади, возле огромной красивой церкви шло торжище. Стояло несколько телег, запряженных лошадьми, с них торговали каким-то сельскохозяйственными продуктами. Тут же толпились люди, предлагающие пластиковые бутылки с самогоном, консервы — из тех, которые раздавали представители миротворческих сил. Множество людей держали в руках разнообразные побрякушки — большие и малые. Какие-то подсвечники, украшения и все такое прочее. При виде американского солдата именно эти, последние, толпой бросились к нему и стали наперебой предлагать свой товар. Русского Тони, понятное дело, не понимал, но иногда проскакивали и безбожно исковерканные слова «Absolutely cheaply».[8] Но вот чем не страдал Тони — так это страстью к сбору трофеев. Он протолкался мимо толпы и двинулся вдаль по улице, во главе которой восседал на постаменте какой-то бородатый тип.
Улица была вымощена камнем, кое-где торчали обломки скамеек.
Тони свернул в переулок — обнаружил там непорядок. Человек пять парней лет по четрынадцать-пятнадцать, нападали на прижавшегося к стенке пожилого человека. Тот, даром, что на вид был типичный ботаник, да еще и в очках — все же довольно удачно не давал им приблизиться. Но, конечно же, участь его была решена. Если бы Тони не ринулся на помощь.
Солдата все последнее время воспитывали в том ключе, что он должен поддерживать порядок и защищать мирных жителей. Но главное, честно говоря, было в другом. Парни были одеты — пусть и в рваное старье — но по моде американских рэпперов. Тони ненавидел эту категорию двуногих в принципе. Хотя бы потому, что, как и большинство жителей Техаса, он в душе не мог согласиться, что чернокожий равен белому — и это его убеждение не могла вытравить никакая проповедь политкорректности. Но если негров он просто тихо недолюбливал — и первым их никогда не трогал — то белых, которые подражали приколам черномазых, просто ненавидел. Рэпперов он бил всюду, где встречал. Поэтому Тони не стал, как следовало бы, стрелять в воздух и кричать, чтобы разошлись, а ринулся в атаку. Одного он тут вырубил ударом приклада, второго, успевшего обернуться, достал ногой ботинка в живот. Остальные, увидев военную форму, ринулись бежать — но Тони успел залепить прикладом еще одному меж лопаток. Тот заорал и впечатался мордой в асфальт. Потом, правда, встал на четвереньки — да так и двинулся прочь, хныча и вытирая кровавые сопли.
— Ох, благодарю вас, — сказал человек на очень правильном английском языке. Таком, который у себя в Техасе Тони слышал только из телевизора — да и то по центральным каналам. У южан была собственная гордость, они принципиально говорили по-своему.
— Не стоит благодарности, сэр. Это наша работа. Мы получили приказ расправиться с бандитами и хулиганами.
Тем временем незнакомец огляделся вокруг себя и поднял с земли довольно-таки тощую курицу.
— Вот, купил на рынке… Из-за нее они и напали.
— Простите, сэр за мое любопытство: а на что вы покупаете?
— Меняем. Я сегодня отнес свои занавески. В деревне есть продукты, но товаров никаких нет. А они ведь нужны… Так у нас было в Гражданскую войну. Да, позвольте представиться: Анатолий Степанович Гурьев. В прошлом — преподаватель истории в Университете.
— Рядовой Тони Снайдер.
— Не хотите зайти ко мне? У меня, правда, особо ничего нет…
Тони стало любопытно — как живут люди в этом городе — и он согласился.
Дом оказался поблизости — громадный, темно-желтый. Окна были безжизненны, из некоторых торчали кривые печные трубы.
Возле дома на пересечении двух узких улиц виделся разгромленный магазин, судя по зеленому кресту на уцелевшем осколке вывески — это была аптека.
— Наркоманы разгромили. Еще прошлой осенью. Они и раньше тут собирались. — пояснил новый знакомый.
Тони, направляемый профессором,[9] поднялся на самый верх по узкой обшарпанной лестнице, возле которой находилась страшноватого вида клетка непонятного назначения. Только почти дойдя до конца, Тони сообразил, что это был лифт, застывший как раз на последнем этаже.
За облезлой дверью квартиры простирался длинный коридор. Пройдя по нему, они вошли в некое большое помещение… И тут Тони замер. Перед ним было окно — совсем небольшое, размером с картину. Там, за окном, заваливался за горизонт огромный кроваво-красный шар солнца. А до него — длинными неровными волнами шли сплошные крыши — из которых торчали бетонные трубы и палки бесполезных телевизионных антенн.
— Красиво… — Пробормотал солдат.
Потом он оглядел комнату, освещенную закатным светом. Впрочем, никакая это было не комната. Судя по допотопной газовой плите, когда-то это помещение являлось кухней. Но теперь тут же находилась кровать, покрытая какими-то одеялами и ворохом одежды. Тут же присутствовало и круглое сооружение — в котором узнавалась печка с трубой выведенной в окно на противоположной стене. Подобную солдат видел в музее Остина, еще когда учился в школе. Как говорил экскурсовод, на таких печках готовили пищу его предки ковбои. Это как-то сразу расположило Тони к хозяину.
— Погодите, я сейчас печку разожгу, что-нибудь приготовим… — Сказал новый знакомый.
