— Солдат! А ну-ка помогите!
Вместе с сержантам они подошли туда, где стояла санитарная машина и суетились двое парней в белых халатах. Тони помог запихнуть в машину одни носилки, на которых отчаянно орал парень, рожа которого была в глубоких, до мяса, царапинах. Но не только рожа — вся форма была изодрана в клочья. Потом санитары погрузили еще одни носилки — там наблюдалась та же картина.
— Сэр, что их, кошки подрали? — Спросил Тони сержанта, когда машина отбыла.
— Парень, ты будешь смеяться, но так оно и было! Именно кошки. Это двое сунулись мародерствовать вот в тот дом. Открыли какую-то квартиру. И тут на них как набросятся… А ты не смейся! У нас в Дакоте водятся дикие кошки. Если с такой на узкой тропке встретишься… А если у нее еще и котята где-нибудь рядом — пожалеешь, что на свет родился. Без глаз останешься как пить дать. Только тут хуже, чем в Дакоте. Вот и эти парни, как мне санитары шепнули, вряд ли выживут…
Сержант двинулся в одну сторону, Тони в другую — и очутился один на узкой темной улице. Он двинулся туда, где по его расчетам был Невский. И тут из подворотни вышел кот… Вздрогнув от неожиданности, Тони вскинул винтовку, но тут же выругал себя за трусость. И в самом деле. Кот и не думал на него бросаться. Это был крупный черный зверюга со светящимися зелеными глазами. На солдата он смотрел дружелюбно, но с чувством собственного достоинства. Тони вырос в деревне, а потому любил всяких животных. Гораздо больше, чем людей.
— Ну, привет, парень, — сказал он коту.
Зверь наклонил голову и коротко мявкнул.
— Жрать хочешь?
Кот выразил положительный ответ на вопрос.
Солдат порылся в кармане, вытащил завалявшееся там печенье, присел и протянул коту. Тот степенно подошел, понюхал и стал есть. Потом снова коротко мявкнул и потрусил в глубь подворотни. И только тогда Тони разглядел, что там, в темном колодце двора, сидит еще пара десятков таких же, черных, как ночь, здоровенных зверей.
— А ведь это были те же самые… — Дошло до Тони. И он сообразил, что кинься вся эта кампания на него — не спасла бы ни винтовка, ни мускулы чуть поменьше, чем у Шварценеггера. С дикими котами он не встречался, но что такое разъяренная домашняя кошка, имел представление.
— Сытые они теперь, что ли? Да нет, наверное те ребята были городские, с живностью договариваться не умели, — решил Тони, но все-таки ускорил шаги, спеша добраться до Невского, где светили прожекторы, стояли патрули и было спокойнее.
— Джекоб?
— Да, это я, шеф.
— Слушай, Джекоб, тут нам срочно нужен материал… Ну, в общем, о состоянии музеев. Чтобы не распыляться, возьми за основу Эрмитаж. О нем-то, по крайней мере, все знают.
— Уточните, шеф, на что акцентировать внимание: на то, что разрушено — или на то, что все-таки сохранилось. Если, конечно, хоть что-то сохранилось…
— Нет, ты уж постарайся найти какие-нибудь положительные моменты. Негатив в этом ни к чему. А то что же получается: мы пришли и сидим на руинах? Чем мы тогда будем оправдывать свое дальнейшее пребывание? — Даже через океан было слышно, как шеф хохотнул. Он принадлежал к породе умных журналистов-циников, которые не верят ни во что, кроме доллара, зато прекрасно и убедительно формулируют любую нужную точку зрения.
— Повторяю, Джекоб, найди культурные ценности, которые мы в дальнейшем будем героически спасать.
Честно говоря, на задание журналист отправился без особого энтузиазма. Он уже достаточно в разных странах побывал в местах, где некоторое время царил гражданский бардак. Картина была всюду примерно одинаковой — музеи растаскивались мгновенно местными мародерами чуть ли не под метелку. Обычно их продолжали увлеченно растаскивать и после прихода миротворцев, несмотря на то, что заведения культуры тут же брали под охрану. Честно говоря, не из-за почтения к ценностям и даже не из желания наложить на них лапу. Просто после каждого разграбленного музея, противники миротворческой политики — а таких, разумеется, хватало — начинали вешать всех собак на армию. Мол, не уберегли. Конечно, солдаты тоже грабили — но обычно к их приходу уже мало чего оставалось. Свои были шустрее.
Отправившись на задание в Эрмитаж, Джекоб взял с собой Ваську. Как-то вышло, что она сопровождала его повсюду, где только можно. Что в ней было хорошего, кроме, конечно, постельного искусства, она великолепно знала город. Не только улицы и переулки, но также проходные дворы и все такое прочее. Хорошо она разбиралась и в нынешней городской жизни — куда стоит ходить, а где не слишком безопасно. Где чем торгуют и все такое прочее. Самое забавное, она сильно подружилась с Риккардо — хотя непонятно, как они друг друга понимали. Но парень постоянно заявлял:
— У меня только братья, да и те все в тюрьме, а сестренки нет. Вот я хотел бы такую сестренку иметь…
— Ну, так давай я и буду, — отвечала девица.
— Вот и хорошо. Если Джекоб тебя в Америку не возьмет, я возьму.
— Рановато в Америку собираться. Кто знает, что завтра будет…
