Продолжалось это, впрочем, недолго. Довольно быстро народ сообразил, что соваться в Эрмитаж — себе дороже. Теперь дворец вообще предпочитали обходить стороной. Мало того. Академик Орбели помог и другим музеям. К примеру, в Русский музей хоть и лазили — но как-то с опаской. Потом двое воров прямо в зале поссорились из-за награбленного и схватились за ножи. Один отдал концы прямо на месте, второй получив тяжелую рану, выполз во двор и там испустил дух. Другого несуна по выходе из музея, на Садовой, забила шпана, решившая заняться, так сказать, экспроприацией экспроприаторов. Дела совершенно тривиальные — но в связи с событиями в Эрмитаже они произвели впечатление.
— А Орбели больше не появлялся? — Спросил Джекоб.
— Появлялся. Один раз, когда ваши войска уже прибыли. Его видела моя коллега. Он сказал: «Помните и передайте всем: Эрмитаж не продается!» Это его знаменитая фраза…
По словам Анну Сергеевны, первый раз эти слова сказаны были так. В пятидесятых годах эрмитажные работники решили заняться реставрацией трона, на котором сидит Восковая Персона. Занялись — и обнаружили, что ремонтировать-то уже поздно. Дело в том, что несколько раз трон уже подновляли. Но как-то без ума, непрофессионально. В общем, вещь находилась в стадии полураспада. Что называется, выкрасить и выбросить. Так решили и поступить. То есть, не красить, а просто выбросить. А взамен сделать новый. На том и порешили. Все бы ничего, но об этом прознал какой-то американский миллионер, большой любитель антиквариата. Он предложил Эрмитажу огромную сумму за старый трон, который был, по сути, кучей хлама. Казалось бы, что тут такого? Музей получает круглую сумму за то, что все равно пойдет на помойку. Чем не выгодная сделка? Однако горячий армянин Орбели об этом не захотел и разговаривать.
— Эрмитаж не продается! — Рявкнул он так, что стекла зазвенели.
Анна Сергеевна вздохнула.
— Я не знаю, к чему это он появлялся. Вы, я надеюсь, не собираетесь продавать эрмитажные коллекции?
— Да, что вы! Мы тут только для того, чтобы вам помочь. А вы выберете свою новую власть.
Музейная работница снова печально вздохнула. Видимо, она не питала никаких радужных надежд по поводу новой местной власти.
Понятное дело, о легендах Джекоб в статье ничего рассказывать не стал. Ведь реально-то никто не видел рыцарей, шляющихся по залам! Мало что и как могло произойти. Но факт оставался фактом — непостижимым образом — но Эрмитаж продолжал оставаться одним из величайших музеев мира. Дописав статью, он отправился в пресс-центр.
После событий с компьютерами самостоятельный выход в Интернет был категорически запрещен. Почту отправляли теперь только через армию. Когда Джекоб притащил дискету с материалом в пресс-центр, туда заскочила Анни из отдела пропаганды.
— Привет, Джекоб! Как жизнь идет, о чем пишешь?
— Да, шеф велел дать материал об Эрмитаже.
— И что там? — Как-то сразу заинтересовалась Анни.
— Да, в общем, очень даже неплохо. Я и думать не мог, что музей так сохранится…
— А-а, тогда понятно, почему идет такой шорох.
— А что такое?
— Каким-то образом в город просочились некие бизнесмены из Нью-Йорка. Рожи у них — как у лохотронщиков с Бродвея.[16] Они, как коты вокруг сметаны, ходят вокруг наших русских. Ну, тех, кого генерал Адамс взял на работу, чтобы они хранили культуру. Речь идет о продаже, как они выражаются, «экспонатов Эрмитажа, не представляющих большой художественной ценности».
Джекоб с такой формулировкой уже сталкивался. Это означало — выгребут все, что можно выгрести. В любом музее есть запасники. А зачем они нужны, если все в городе будет для туристов — которые приедут один, ну два раза? А ведь в запасниках лежат миллионы…
— И что хранители?
— А ты как думаешь?
— Торгуются насчет процента, который пойдет им в карман.
— Именно. Обо всем остальном уже договорились.
Да, так оно и будет. Налетит, как саранча, рой бизнесменов. И вынесут, все, что не привинчено. А что привинчено — отвинтят и тоже вынесут. И от города останется декорация. Такая, знаете — как в кино. Одна стенка.
Джекоб стало грустно. Ему нравился этот город. Он был удивительно красив. Было обидно, что от него останется лишь красивый мыльный пузырь.
Несколько дней ничего особенного не происходило. Правда, продолжали случаться мелкие ЧП. Но причины были в зауряднейшем упадке дисциплины. В самом деле. К примеру, несколько итальянцев решили, видимо, что они в Венеции — прихватили с собой дюжину местных девиц, нашли возле пристани какую-то посудину, которую с некоторой натяжкой можно было считать катером — и отправились кататься по рекам и каналам. Когда они вышли в Неву, посудина самым вульгарным образом перевернулась и затонула. Спасти не удалось никого. Ну, и так далее. Обычное дело. Если армия сидит в большом городе без какой-то конкретной цели, да еще при благожелательном равнодушии населения — солдаты начинают озорничать. Что всегда заканчивается не слишком здорово.
