— Очень приятно познакомиться. Прошу Вас, следуйте за мной, — лёгкий жест изящной руки указал к широким дверям, массивно возвышающимися перед гостями. Искусность исполнения витиеватой и изысканной отделки, покрытой золотом, завораживала и манила глаз. Каждый здесь с особым благоговением наблюдал, как эта массивная конструкция гостеприимно распахивает створки, не издавая при этом и звука, несмотря на свой достопочтенный возраст. — Сегодня Вы свободно можете отдыхать, а завтра до полудня состоится первое заседание. Я вышлю каждому из вас сову с сообщением утром, так что прошу быть на чеку. И да! — женщина резко повернулась, делая изящный взмах палочкой, присущий только воспитанницам знаменитого Шарм-Баттона. Фигурные металлические ключи сразу же повисли перед лицами гостей. — Ключи от Ваших номеров. Пожалуйста, располагайтесь и чувствуйте себя, как дома.
Малфой молча поймал ключ и лишь взглянул на маленькую гравировку, чтобы узнать номер, сразу двинувшись в сторону лифта, видя, как парочка авроров отправляется в противоположную сторону. Слава Мерлину, они будут жить в другом крыле здания! Потому что встречать морду рыжего Уизли ещё и по утрам, пусть это и будет всего два дня подряд, но Драко этого «удовольствия» хватило ещё в школе.
— Гермиона, ты идёшь? — услышал он голос Рона.
— Я… да. Я сейчас. Идите. Мне надо кое-что уточнить, — в отличие от своего друга голос девушки звучал неуверенно, и это было настолько непривычно, что Драко даже оглянулся, чтобы убедиться действительно ли это говорила Грейнджер? А то, может, у него уже слуховые галлюцинации на почве регулярного недосыпа?
Но стоило ему оглянуться, как Малфой просто прирос к паркету, потому что эта растрепанная и смущенная, в этом он тоже был уверен, ведьма решительно шагала в его сторону. Он даже звука не произнёс, когда она поравнялась с ним и толкнула в сторону открывшихся дверей лифта.
— Ты что, мать твою, делаешь, Грейнджер? — почти зашипел он, когда они оказались отрезаны от остального мира тесной кабиной. Наблюдая с высоты своего роста лишь макушку девушки, которая что-то рассматривала у себя под ногами, Малфой недоумевал. Молчаливая, смущенная и неуверенная Грейнджер шла в полный разрез с её привычным образом воительницы, когда она была готова ему глаза выцарапать, убивая одним только взглядом! Это настолько поражало, что любые едкие комментарии застряли в глотке тугим камнем, и Драко просто молча ждал, наблюдая за её метаниями.
— Я хотела… — Гермиона запнулась, неловко смяв в руках папку с документами по предстоящему делу, было так непривычно видеть зубрилу такой неуверенный в себе, что Малфой не сдержался первым.
— Хотела что? Слушай, Грейнджер, лифт остановится — и я выйду. Так что говори быстрее, что тебе надо. Мы обменяемся взаимной нелюбезностью, как всегда, и разойдемся по своим номерам. Вообще не понимаю, зачем ты за мной потащилась. Твой дружок теперь с ума сойдёт, — разглагольствовал мужчина, но замолк, стоило ощутить кончик палочки у своей груди. На мгновение Драко даже испугался, что она просто его приложит каким-нибудь очередным особенным Грейнджеровским заклятием, и оставит подыхать, как последнюю скотину, прямо в этом лифте, но, к его удивлению, девушка лишь шепнула что-то себе под нос, и след красной помады растворился на его рубашке, словно его и не было там с самого начала. Малфой даже не веря потянул ткань, рассматривая удивлённо белый материал.
— Я хотела извиниться, — фраза Гермионы совпала с моментом открытия дверей, сопровождаясь слабым звонком. — Я, правда, не знала, что тебе запрещено колдовать. Прости. У меня не было желания интересоваться твоей судьбой. Всё же друзьями мы никогда не были, да и вообще. Короче… я всё исправила. Ещё раз извини, — она не поднимала на него взгляда, просто протараторила всё это и быстро вышла, с такой скоростью шествуя по узкому коридору, что Малфой даже засомневался смог бы он её догнать, если бы захотел. Шлейф аромата её духов ударил в нос новым потоком, напоминая о ситуации в узком коридоре Отдела тюрем. Мужчина резко сглотнул, снова попадая под чары этих завораживающих нот парфюма. Он лишь успел поймать закрывающиеся двери лифта, чтобы выйти следом и понять: с Грейнджер они соседи. Забавно получается, что их компанию разделили… и весьма подозрительно.
***
Жизнь — это искусство извлекать значительные выгоды из незначительных обстоятельств.
Так воспитывался Драко Малфой с того времени, как ему исполнилось семь лет. Отец всегда повторял это, когда он по детской наивности и тяге к авантюрным приключениям влипал в истории неподобающие для наследника своей фамилии. Драко ненавидел моменты, когда попадал под удар воспитательных «привычек» отца, ведь Люциус никогда не мелочился на наказания, и влетало Малфою строго пропорционально уровню его провинности. Но по прошествии времени он всё чаще убеждался, что отец был прав. Как же сильно Люциус был прав в этом вечном вопросе о жизни!
