Гермиона хотела было огрызнуться, но что-то её остановило. Может, это был какой-то безжизненный вид мужчины или те жуткие синяки под его глазами, что уже привлекали внимание куда больше, чем глаза ледяного серого цвета. В общем говоря, выглядел Малфой действительно далеко не на сто баллов. Она только с подозрением осмотрела его ещё раз, пытаясь понять, что так могло на него влиять, но промолчала и отстранилась, возвращаясь к своим документам. Заседание скоро откроют.
— Таким образом мсье1 Хилл будет заключён под стражу до окончательного приговора в тюрьме Пьерк Денакора, за неимением оснований передавать его Британскому правительству.
Чопорный джентльмен с совершенно седой головой зачитал документы, придерживая монокль у правого глаза. Его старые руки уже подрагивали от возраста, и голос был настолько скрипучий, что хотелось поморщиться. И Малфой не отказывал себе в этом желании, со скучающим видом рассматривая помещение. За всё заседание он не проронил и слова, лишь наблюдал за тем, с какой страстью и пылом бывшая гриффиндорка пытается отвоевать право забрать заключённого на родину и судить по своим законам. Хотя Драко и не понимал такого указа. Какая разница, где этого подонка запрут? Итог был один. И заключался он в том, чтобы этот псих больше не разгуливал по земле, размахивая палочкой направо и налево. Но все верещали про какой-то международный скандал, в котором, если говорить объективно, Малфой не видел никакого смысла.
— Но как же… — Грейнджер снова выглядела растерянно, зарывшись в своих документах по самые уши.
Пучок уже не украшал её голову, и знакомые кудри привычным непослушным водопадом рассыпались по плечам. Драко снова позволил себе более продолжительный взгляд, стараясь в её виде найти ответ, почему она так прочно засела в его голове? И ничего не мог найти. Конечно, ужас пережитый в подростковом возрасте оставил свои шрамы на психике и в душе, но не могло же это продолжаться вечно? Было ли это чувство вины, что он не помог ей тогда? Драко понятия не имел. И сейчас, именно в эти дни, её образ и голос становились для него более отчётливыми. Взгляд невольно скользнул по фигуре девушки, понимая, что она изменилась со времён школы. Сильно изменилась. От её безвкусных и бесформенных одеяний не осталось и следа, а на их место пришли изящные деловые костюмы, и стоило даже признать, что ножки у заучки оказались шикарными: длинные и стройные — они так и притягивали к себе взгляд серых глаз, поддразнивая тонкой щиколоткой, выглядывающей из-под штанины. Драко встряхнул головой, осознав, что пялится непозволительно долгое время и нервно прокашлялся, стараясь отогнать своё наваждение. Сегодня он провёл ночь с шикарной французской девушкой! Так что ему, собственно, ещё надо?! Гермиона тем временем недоумевала:
— Этого не может быть… надо, чтобы он был в Британии… надо…
Малфой снова посмотрел на девушку, на этот раз изучая её лицо. Шальной взгляд бегал по бумагам, и раскрасневшиеся щёки от испытываемого напряжения и волнения просто пылали! Фантазия снова вклинилась в его мысли, заставляя представить на месте француженки растрепанную Грейнджер, метающуюся по скомканным простыням и постанывающую от наслаждения, такие же красные щёки на её лице и горящий взгляд. И внутри всё мгновенно среагировало на такую фантазию, заставив Малфоя снова ужаснуться.
Под гнётом своих эмоций он поторопился перевести глаза куда угодно, только подальше от этой ведьмы, которая так нагло путала его мысли. И наткнулся на испытывающий взгляд Уизли, который мгновенно его отрезвил, избавляя от любого возбуждения. Впервые Драко был рад, что этот нищеброд оказался рядом. Не очень-то ему хотелось щеголять со стояком по Французскому Министерству.
Осознание того, что всё близится к концу, дало ему понять, что пора вступать в игру самому. Гермиона, может, и была самой талантливой ведьмой за последние сто лет, но вот в политике не смыслила ровным счётом ничего.
— Я опровергаю все ваши доводы, мсье. Мистер Хилл вернётся в Британию и предстанет перед нашим судом Визенгамота, — Драко впервые за всё заседание подал голос, уверенно смотря на противоположную сторону, видя в группе людей полное недоумение. Ему доставляло удовольствие привносить такой сумбур в жизни тех, кто считал себя несокрушимым. Видимо, этот пунктик появился в момент, когда он сам лишился всего.
— Прошу прощения? — министр Франции даже выпрямился, разглядывая Драко так, словно он появился здесь из воздуха, а не торчал уже второй час, протирая штаны.
— Не стоит извиняться. Вы не виноваты в своей непросвещенности. Но позвольте мне вам всё разъяснить? — отменное воспитание с лёгкой щепоткой хамства было его любимым приёмом.
