Андрей, кажется, встаёт, выходит из-за стола. Сердце испуганно подпрыгивает в груди, в ту же секунду сворачиваюсь калачиком, опускаю голову, утыкаясь носом в одеяло, однако страх пустой. Андрей не покидает кухни, видимо, подходит к гарнитуру – слышу, как щёлкает кнопка чайника. И прежде чем он зашумит лишая меня возможности и дальше подслушивать, разбираю негромкое и задумчивое:
– Не надо. Я сам.
Как и обещал, вечером следующего дня Андрей привозит всё необходимое. Со мной не разговаривает, не смотрит в мою сторону, только с Аней обсуждает что-то – коротко, сухо и по делу, а затем снова куда-то уезжает.
По-прежнему не поднимаюсь с дивана, почти ничего не ем, только пью. Мучает озноб, головокружение, тошнота, парализованные слабостью мышцы ломит, однако капельница немного облегчает симптомы, позволяет провести большую часть времени в забытье.
Поздно ночью просыпаюсь от собственного крика.
– …ра!
Чувствую на лице прохладные ладони.
– Тише, Лера… Всё хорошо, – Аня гладит меня по волосам, голове и неосознанно я тянусь к ней, приникаю лбом к плечу, дышу часто, прерывисто, а потом тихо плачу.
– Всё хорошо… Я тут. С тобой. Это всего лишь кошмар… Просто плохой сон. Тише… – Она укачивает меня словно маленькую, не отпускает и от этого сжимается сердце, сдавливает металлическими тисками горло, даже закладывает уши. Хочется кричать во всё горло и плакать, плакать до тех пор, пока не станет легче, пока я не очнусь, не выберусь из этого затянувшегося кошмарного сна, не окажусь в каком-то другом месте…
Мне так хочется, чтобы всё это было сном…
Аня укладывает меня обратно, проверяет капельницу, катетер. Я прошу её остаться, не уходить и она соглашается, ложится рядом, снова прижимает к груди, долго гладит по спине и волосам, позволяет забыться в неожиданном тепле и ласке. А наутро, когда мне становится немного лучше, девушка ведёт меня в ванную, помогает смыть с себя болезнь, усталость и душевную грязь. Мне кажется, словно я действительно успела пропитаться чем-то гадким, омерзительным, словно этот неприятный резкий запах въелся не только в мою плоть и волосы, но и в мою душу.
Впервые мы разговариваем. О всякой ерунде, обыденной, незначительной, однако крайне важной для меня. Иногда Аня улыбается и улыбка эта очень красивая, немного дерзкая. Мы почти не касаемся тем наших жизней, аккуратно сглаживая острые углы и обходя неудобные вопросы. Она рассказывает о своих увлечениях – йоге, духовных практиках, об усердных попытках найти гармонию с самой собой и окружающим миром. Когда-то это было сложно, когда-то и у неё тоже были проблемы. Возможно, такие же, как у меня, а быть может, и хуже. Нет, она не говорит об этом, не даёт намёков – я додумываю сама. В серых глазах, что за время разговора становятся мягче, замечаю тщательно скрываемую глубокую боль от ран, что ещё не успели зажить до конца. И что-то мне подсказывает: вряд ли заживут вообще.
Я не верю собственному везению, когда узнаю, что эта необычная красивая девушка оказывается не только хорошим отзывчивым человеком и собеседником, но и квалифицированным психологом. Она предлагает мне помощь – короткие терапии, просто разговоры в попытке облегчить груз последних недель моего существования и я соглашаюсь. Делюсь с ней всем тем, о чём готова поговорить прямо сейчас, предпринять хоть какую-то попытку разобраться и решить, что же делать дальше. Разумеется, без подробностей, без единого упоминания чудовища, моей семьи и того, что произошло с ними и мной. Но, кажется, что Аня всё и так знает, видит, читает в выражении моего лица, мимике, глазах, интонациях голоса. Она буквально сканирует меня насквозь, однако мысль эта не пугает, а наоборот вызывает чувство защищенности и необъяснимого притока сил. Она мне нравится. Мне уютно рядом с ней, уютно настолько, что, кажется, будто мы знакомы целую вечность.
Так проходит несколько дней. Андрей за это время ни разу не приезжает и, кажется, даже не звонит, словно вообще забыл о моём существовании. Но я-то знаю, не забыл. У него нет на меня времени, сейчас я для него не имею особой значимости. Всё что мог сделать, он уже сделал – спрятал меня, передал в надёжные руки.
Меня всё меньше беспокоят кошмары и головные боли, ни единого намёка на панические атаки, диссоциативные реакции, суицидальные мысли. Последствия от безответственного и частого применения препаратов постепенно сходят на нет. Внутри поселяется незнакомое, и в то же время приятное чувство умиротворённости и покоя. Кажется, что я и вовсе ничем не больна. Обычная девушка, с вполне обычной мало чем выдающейся заурядной жизнью. Во многом благодаря Ане так внезапно появившейся рядом и сумевшей с лёгкостью подобрать ключик к моей душе, погрузить в безмятежность, которой не знала много лет. И с каждым новым днём всё больше хочется остаться в этом доме, в этом состоянии, однако я понимаю, что рано или поздно нам придётся расстаться… скорее всего навсегда. И я боюсь этого момента, боюсь, потому что точно знаю – он случится гораздо раньше, чем мне хотелось бы.
