Большим счастьем было бы родиться просто нормальным человеком. Обычным, без выкрутасов. В их параллели училась первая красавица гимназии, ее звали Вика Михалицына. В школе она практически не появлялась, так как ездила по заграницам в качестве модели на показах. У нее были нереальные фотки. В жизни Илья не поставил бы ей оценку выше шести: ну, просто высокая девочка с длинными волосами, лопоухая и с такой щелью между зубами, что можно вставить спичку. Одевалась обычно: клетчатая рубашка, джинсы, кроссовки. Никакого шарма, никакого лоска. Но на фотографиях она выглядела на все девять из десяти, казалась инопланетным существом из галактики, в которой живут полубоги. Ее одевали в какие-то сложносочиненные платья со множеством деталей: вышивок, бархатных лент, нижних полупрозрачных юбок. Только когда она вставала на высокие каблуки, было видно, какая у нее идеальная, аристократическая худоба. Взгляд был отрешенным, как у уставшей от популярности голливудской актрисы. Она смотрела куда-то далеко-далеко, мимо всех. И в профиле «ВКонтакте» у Вики в разделе о себе стояла единственная фраза: «Самый обычный человек». Илья читал эту фразу и бесился. Вика врет. Вика лицемерит. Она прекрасно знает, что она – не обычный человек. Женщинам вообще, считал Илья, свойственно жуткое лицемерие, но они выдают его за кокетство, – ведь женщины, которые кокетничают, вызывают интерес.
Илья мечтал стать усредненной по всем параметрам человеческой моделью. Средне-высокого роста, средне-спортивного телосложения, со средне-русыми и средне-густыми волосами, с в меру мужественными чертами лица. Таким человеком, которого можно было бы, допустим, нарисовать для учебника по биологии за девятый класс. С простой подписью «человек». Он бы смог жить свою тихую жизнь, полную маленьких радостей и маленьких побед. Не выделяться. Не конкурировать с другими мужчинами каждую секунду. Илья чувствовал, что вынужден участвовать в борьбе без перерывов. Илья постоянно был уставшим, опустошенным, разбитым. Выгоревшим, хотя на работе практически бездельничал.
В плохие дни Илья оценивал себя на два из десяти, в обычные – на три. Это если объективно, согласно избранной им щадящей классификации. На самом же деле Илья оценивал себя на минус десять из десяти. На минус бесконечность из десяти. Бесконечная безнадега. Женщинам нравятся плохие парни, но есть нюанс: Илья был плохим, как второй сезон «Твин Пикс» или как любая книга Пауло Коэльо. Есть глупая поговорка: «Попытка не пытка», попытка – это еще какая пытка. Еще немного попыток, и он все же сдастся.
Страшный шаг – создать анкету в дейтинговом приложении. Главное там – это фотка. Илья не умеет делать селфи. Он считал себя таким некрасивым, что отказывался фотографироваться и намеренно не покупал телефон с хорошей камерой, пользуясь бюджетной китайской моделью. Камера была такая слабая, что отбила бы весь соблазн делать селфи, даже настигни он его. На аватарке Ильи в «Телеграме» стояло стремное расплывчатое селфи, сделанное затылком к свету. Его единственное фото. Зато на этом фото у него было больше волос, чем сейчас.
Илья подошел к сидящему за компом Никите. Ему было неуютно и страшно что-то у него просить. Прямая спина Никиты уже сама по себе выглядела раздраженно.
– Не отвлекаю?
– Что хотел?
– Ты бы не мог меня сфоткать, плиз?
– Давай мобилу.
– Нет. Не здесь. Нормально сфоткать. Где-нибудь на красивом фоне.
– Тебе для «Тиндера», что ли?
Илья боялся, что Никита будет смеяться. Вообще не хотелось его в это посвящать, слушать комментарии.
Но Никита просто сказал:
– Ок, как пойдем куда-нибудь – сфоткаю.
В следующие разы, когда они ходили в кафе, Никита говорил:
– Давай сфоткаю, ты ж просил.
Илья смотрел, что получилось.
– Ну это треш. Я тут урод.
Никита равнодушно говорил:
– Ну давай перефоткаю. Сядь так. Не, не так. Вот так норм. Смотри.
– Все равно урод.
Никита разозлился:
– Какой есть!
Видимо спохватившись, что перегнул, он добавил:
– Ты не можешь принять себя, и я тут ничего сделать не могу. Фото нормальные, я тебя уверяю.
– Хватит фоток в кафе. Ты меня снимаешь все время в кафе. Девушки подумают, что я только и делаю, что жру.
– Ну пошли в музей, сфотографирую тебя на фоне картин. Они подумают, что ты любишь искусство, а значит, типа интересный и глубокий.
Илья не любил искусство и не отличал Мане от Моне. Если девушка захочет с ним поговорить про это, он ничего не сможет сказать. Компромисс был найден – фото на диванчике в уютном независимом книжном. Илья задумался, какую книгу взять в руки для фото, и взял Пелевина, «Чапаева и пустоту».
