Он надевает термобелье и джинсы, плотные носки. Свитер, куртку, зимние ботинки. Илье кажется, что он мерзнет от тоски, и поэтому надо одеться как можно теплее, чтобы тоска ушла. Он нацеливается на долгую прогулку. Лишь бы не сидеть одному в студии-гробу на отшибе.
Час в электричке пролетел незаметно, Илья уже привык добираться до центра. Вот и Киевский вокзал. Площадь перед гигантским ТЦ «Европейский» украшена громоздкими светящимися конструкциями. Люди снуют с бумажными пакетами. Курят возле переходов. Илья вспоминает, как встретился здесь с Женей летом и все было совсем по-другому. Проверил телефон – по нулям.
Он спускается в метро и садится на Кольцевой. Поеду куда-нибудь, где еще не был. Например, на «Сухаревскую», почему бы и нет. Буду бесцельно гулять по Москве. Никита говорил, что, если приехать в незнакомый район и бесцельно слоняться по улицам, произойдет что-то интересное. Например, познакомишься с кем-то или встретишь старого знакомого, которого сто лет не видел. Наткнешься на ламповый бар, в котором можно душевно нажраться в одиночку и понять о себе что-то важное – тоже своего рода приключение.
На Сретенке пробки. Людно. То, что нужно. Он хочет к людям.
Возле грузинского ресторана стоит высокий лысый человек в черном пальто и в красном галстуке. Он зазывает посетителей. Его голос – густой, бархатный, профессионально поставленный, как у диктора на советском радио. Илья думает, что этот мужчина, вероятно, был актером и играл в театре, но его сократили в ковид, и теперь он работает зазывалой в ресторан. Повторив заученную фразу о том, что у них работает лучший повар Тбилиси, мужчина смотрит Илье прямо в глаза и говорит уже обычным голосом, от себя: «Заходите, у нас очень вкусно». Илья ускоряет шаг, почти бежит.
У маникюрного салона (одна неоновая буква не горит) стоит девочка-подросток с полинявшими зелеными волосами, свисающими из-под черной шапки. Девочке на вид лет четырнадцать. Она раздает листовки с рекламой маникюрного салона, а у самой ни намека на маникюр – короткие ноготки с неаккуратными заусенцами, Илья успел рассмотреть, когда она сунула ему флаер в руки. Зачем мне это, я же мужик, мужики в такие места не ходят, подумал Илья, но, увидев отчаяние на ее лице, флаер принял. Грустная русалочка, выброшенная на сушу.
Следующим Илья встречает бомжа. Или он не бомж? Фиг разберешь. Заросший, как старичок-лесовичок из сказок: густая седая борода и космы до плеч. Куртка потертая, но не грязная, чего не скажешь о его руках. Мужик хрипло просит у Ильи сигарету. Илья курит электронные, поэтому пришлось отказать. «Жаль», – сказал мужик. Это его «жаль» прозвучало так глубоко, будто он сожалеет не о том, что его не угостили сигареткой, а о том, что жизнь вообще грустная, тяжелая и несправедливая. Илья сказал ему «извините».
Все эти люди были одиноки. И Илья понял, что Никита оказался неправ. Даже если Илья еще два часа будет бродить по Сретенке и переулкам, ничего не произойдет и он ни с кем не познакомится. Потому что одиночество Ильи отталкивает людей, как водоотталкивающая пропитка на его куртке. Если ты одинок и подходишь к одинокому человеку, ваши одиночества действуют как магнитные поля, и вы буквально отлетаете друг от друга.
В каком-то стихотворении было, кажется, что одиночество похоже на дождь и льется на города рекой. Илье дождь надоел до боли, он все ждал снега. И вот снег собрался и пошел. Сперва на рукав упала одна снежинка. Илья поднес ее к глазам и принялся жадно рассматривать тонкие грани. А в это время на куртку упали уже сразу три слипшиеся снежинки. Небо стало белым. Снег застал Илью в переулке под названием Последний. Первый снег, Последний переулок, последний человек на этой планете. Илья смотрел, как хлопья летят при свете фонарей, но снег не принес ему облегчения – белый, как чистый лист, с которого начинаешь новую жизнь. Начать ее не получается, потому что, подобно переносу фотографий и заметок со старого телефона на новый, в Москву перенеслись все те же боли и проблемы. И куда бы он ни шел – они всегда с ним. Только контакты из старой жизни утрачены. У него больше нет никаких контактов.
Илья достал телефон. На экран упала снежинка, тут же растаяв и оставив каплю.
Илья 18:46
Женя, ты тут? Прочитай сообщение, пожалуйста, умоляю тебя!
Ну прости меня. Прости прости прости.
Что мне сделать, чтобы ты меня простила?
Она прочитала сообщение!
Евангелина 18:47
Ну ок, давай поговорим. Илья, что тебе надо?
Ты русских слов не понимаешь? Переслать мое недавнее сообщение?
Ничего принципиально нового я тебе сказать не могу
Евангелина 18:47
