Лена. Что за херня происходила между нами? Ты сука, стерва, но я тебя любил. Или думал, что любил? Что тут скажешь. Ты кровопийца, кровавая барыня, принимаешь ванны из крови девственников. Ведь я разменная монета в твоих играх, да? Ты все еще любишь Петю. Ты злишься на него за то, что он к тебе охладел, и злишься на меня за то, что я не так хорош, как твой муж. Ты втянула меня в треугольник и из-за чувства вины злишься на меня сильнее всего. Лена, разве можно так с мужчинами? Разве можно так с людьми?
Шея и плечи задеревенели, налились тяжестью и спазмами. Очень захотелось, чтобы кто-нибудь размял спину. Илье казалось, что он теперь абсолютно невидим для других, будто давно умер и стал призраком. Если кто-нибудь не прикоснется к нему, Илья не поверит, что он реальный человек. Илья вытащил затекшую руку из-под себя, с большим усилием дотянулся до телефона рядом, открыл карты и стал гуглить массажные салоны. Ближайший обнаружился совсем недалеко, в поселке на соседней станции. Илья глянул прайс – классический массаж стоил четыре тысячи рублей. «Ну его в зад», – подумал Илья, и телефон выпал из рук на матрас.
В понедельник после коллективного зума Босс Лимонов назначил Илье личный созвон. Общался Лимонов еще более сухо, чем обычно, и, как показалось Илье, раздражительно. Он сказал: «Илья, к тебе есть разговор, в три сможем созвониться?» Илья вспомнил древнюю шутку Задорнова: «Начальник сказал: а вас, Козлов, я попрошу остаться. Остались все». Когда тебя ждет кровавая бойня, остаются только хиханьки да хаханьки. Наверное, это та рекрутерша, которая написала в «Твиттере», что знает Илью, достучалась до руководства «Зорро». Или не она. Кто угодно мог это сделать.
В три было уже совсем темно. От окон веяло холодом, но батареи жарили вовсю. Воздух в студии был таким сухим, что царапал легкие: хотелось вылить на себя бутылку подсолнечного масла. Снег то падал, то таял. Во дворе ЖК «Новое Лохово» была гололедица и черный мокрый асфальт. Под окнами торчал мрачный, как фигура чумного доктора, остов новогодней елки.
Босс Лимонов сказал:
– Илья, привет, меня слышно?
Илья слышал его прекрасно, но внутренне уже оглох от ужаса.
– Привет, Алексей, да.
– Наверное, ты догадываешься, какой будет тема нашего разговора.
В легких стало тесно. Всего воздуха на Земле Илье сейчас мало, но надышаться перед смертью невозможно.
– Не совсем догадываюсь.
– Я звоню по итогам твоего года в компании. Готов?
Ревью совсем вылетело из головы. Илья работал в «Зорро» ровно год, и теперь пришло время подвести итоги его работы. То есть из-за Жени его не уволят, по крайней мере, сейчас.
– Надеюсь услышать отличные новости, – сказал Илья наигранным деловым тоном.
– Хорошая шутка, – сказал Босс Лимонов. – Илья, расскажи, как твои ощущения от работы? Тебе вообще нравится у нас в «Зорро»? Как тебе команда?
«Хорошая шутка», – хотел сказать Илья.
– Мне все нравится, всем доволен.
– Мы бы хотели отметить твои достижения. Конечно же, вся команда не может отрицать, что у тебя глубокие технические знания. Например, ты один умеешь оптимизировать запросы в базу данных. Также руководство отметило не менее глубокие знания языка.
– Это круто слышать, спасибо.
– Но есть и некоторые нарекания. Во-первых, за последние два месяца у тебя упало число коммитов.
Илья молча кивнул в камеру, но взбесился. Они тут что, коммиты[16] считают? Будут каждую строчку кода за мной подбирать? Да тут кто угодно взбесится. Если бы ему, Илье, платили, как Маяковскому, за каждую строчку, он бы код писал тоже в столбик. Илье вспомнилось, как начальник потребовал от него «красивый код» и закидал дебильными правками. Есть категория людей в айти, которые пафосно заявляют, что писать код – это все равно что писать поэзию. Есть целая секта программистов, которая поклоняется «красивому коду»; а что в их представлении тогда «некрасивый код»? Наверное, код, который читается как проза. Илья ненавидел подобные сравнения: если программирование – литература, тогда он – литературный негр. Но у многих апологетов «красивого кода» были виллы на Бали и блоги на сотни тысяч подписчиков: фанаты покупали у них коучинг и авторские курсы. А Илью никто не знал, кроме его команды и сорока пяти бывших подписчиков в «Твиттере». Интересно, как там Хантер? Конечно же, процветает, как и всегда, пока он, Илья, лежит целыми днями, как выпотрошенный труп, и выслушивает унижения на ревью.
– Во-вторых, – продолжил Лимонов. – Некоторые сотрудники отметили, что у тебя достаточно токсичный стиль коммуникации.
Конечно же, ебучий Вундеркинд настучал. Больше некому. Больше Илья ни с кем из команды и не бодался. Он как-то раз прокомментировал работу Вундеркинда, оставил замечания чисто по делу, а тот устроил истерику в ответ: «Ты вообще умеешь без токса общаться?» Интересно, что ты имел в виду, хотел спросить Илья, типа я не расставил эмодзи в конце каждого предложения? Зумеры сейчас даже точку воспринимают как прямую агрессию.
