– Мы решили направить тебя на внутрикорпоративный тренинг «Этика общения» и «Командный дух». Но хотя… Илья, давай начистоту?
– Конечно.
«Понеслось говно по трубам», – подумал Илья.
– Я как руководитель хорошо умею замечать сильные и слабые стороны каждого сотрудника в коллективе. Ты отличный программист. Но, на мой взгляд, есть две вещи, которые тебе мешают. Первая – это некоторые проблемы с софт скиллс.
– У нас было небольшое недопонимание с Сашей Денисовым, я извинился.
– Это ваши проблемы, решайте их между собой. А второе – мне кажется, ты недостаточно мотивирован. Твоя итоговая оценка на ревью – «немного ниже ожиданий».
На этом моменте Илья понимает, что премию не дадут.
– Надеюсь, в следующем году можно будет рассчитывать на что-то получше. У тебя есть вопросы?
Рассчитывать, конечно, можно. Но если получить два года подряд оценку «ниже ожиданий», – это повод для увольнения. Еще и направили на унизительный тренинг, где будут учить лизать жопы коллегам, – это они называют «софт скиллс». Дорогой уважаемый Вундеркинд, вы такой молодой и дерзкий, не то что я, старый злобный пердун, у которого вся жизнь позади. Саше Денисову всего восемнадцать, а он уже работает в одной из топовых компаний, куда все хотят. Илье в его восемнадцать такое и не снилось. Что неудивительно: Саша Денисов учится в ВШЭ, куда поступил по результатам олимпиады, а Илья окончил Институт слизистого гноя. Сашу Денисова ожидает головокружительная карьера: он получил высшую оценку на ревью и стал мидл-разработчиком – к этой должности Илья шел целых три года. Саша Денисов обласкан начальством и судьбой. А Илья – обосран. Он обосранный герой на тропе войны с несправедливой системой, которая таких, как Илья, – мрачных одиночек, норовит стереть в порошок. Его личный сорт антиутопии.
– Алексей, нет вопросов. Что ж, постараюсь решить свои проблемы, подтянуть слабые стороны, улучшить сильные…
Боже, какой бред я только что проблеял, подумал Илья. Как вообще мой рот может исторгать настолько тупые формальные речи. В мозгах будто игрушечная обезьяна лупит в тарелки и играет музычка из цирка. Лучше бы реально работал в цирке клоуном. Веселил бы и радовал детишек, святая, благородная профессия, а не вот это все.
– Что ж, Илья, рады, что ты с нами! Удачи!
Босс отключился. Илья сидел еще пару минут перед ноутом, глядя на пустое окно зума. Потом достал телефон и зашел в «Инстаграм»[17]. Лена стоит у огромного, сияющего сотнями лампочек елочного шара на Театральной площади. В руках у нее красный картонный стаканчик с глинтвейном, а за спиной нависает фигура Петра в синем пуховике с капюшоном. Он напоминает что-то среднее между царем и поросенком. Илья пролистывает карусель: вот их губы соединяются в поцелуе на фоне украшенной елки, а вот они фотографируются в зеркале в театре. Праздничное платье в фиолетовых пайетках, черные шерстяные колготки и коричневые зимние сапоги. Какой лютый колхоз, подумал Илья. И следом: увольняюсь из этой сраной помойки.
Таким образом, увольнение, которого он ждал, все же наступило. Осуществить свой страх, прежде чем он сбылся сам, не так боязно. Илья еще в пятом классе понял, что ожидание наказания гораздо страшнее самого наказания. Сам Альфред Хичкок это когда-то понял и использовал такую вещь, как саспенс в кино. Как его накажут на этот раз? Оставят без ужина (самое плевое), лишат карманных денег (плохо, но терпимо) или отрубят доступ к интернету (ужасно)? Но самым ужасным было лицо исполнителя наказания – матери. Отец играл роль «хорошего полицейского», однако, по мнению бывшей жены, толку от него не было никакого: «А тебя сюда не звали, явился тут воду баламутить, что мужчины вообще понимают в воспитании детей». Лицо матери в роли плохого полицейского – это искривленный от отвращения, густо накрашенный коралловой помадой рот, чеканящий оскорбления («дебил, тупой, недомерок»); это раздувающиеся от гнева ноздри и несвежее дыхание ненависти. Он всегда знал, что она его ненавидит. Не то чтобы это было тайной. Когда-то – еще, наверное, в детском саду – Илья думал, что он приемный. Он не мог и помыслить, что с родными детьми можно обращаться так, как его мама обращается с ним. Но уже годам к восьми пришло осознание: для кого-то дети – игрушки, для кого-то – рабы, для кого-то – козлы отпущения, но всех родителей на земле объединяет то, что они имеют власть над своими отпрысками, пока те не вырастут.
И вот он вырос, и родители уже давно не властны над ним. Через две недели он уволится, и Босс Лимонов не будет властен над ним. И Вундеркинд Саша Денисов не сможет больше вставлять ему палки в колеса. Только время будет властно над ним. Время перетрет в порошок воспоминания о страшном первом сексе с Леной, об интернет-скандале с Женей, о смерти Никиты. «Я знаю, я буду вспоминать об этом как о буре в стакане воды. Но что, если мой мир – это граненые стенки стакана, наполненного до краев виной, в которой я захлебываюсь и тону?» Правда ли Илья, как написала Женя, виноват в смерти Никиты? Время перетрет боль, но вину – никогда.
