– Я тоже слышала, – сказала Манана. – Когда подписали соглашение, мы поверили и вернулись в Сухуми, всего недели за три до штурма. А Тенгиз оставался в городе всё время. Родители у него жили в Гагре, их убили ещё осенью девяносто второго года. Мы с Тенгизом закончили Сухумский университет. Успели. В перестройку в университет не стали брать грузин. В Тбилиси в противовес решили открыть в Сухуми филиал Тбилисского госуниверситета. «Айдгылара» – это абхазское национальное движение – в ответ устроила беспорядки[69]. Они не хотели, чтобы в Сухуми учились грузины. С этого всё и началось. Даже чуть раньше – та же «Айдгылара» устроила сход с демонстрациями в селе Лыхны, стали требовать отделения. Они очень старались, вплоть до самой войны[70], но главные кукловоды были в Москве. Хотели наказать Грузию за 9 апреля[71].
– Я вам очень сочувствую, – сказал Игорь. – Россия вела в Грузии двойную игру. Имперские комплексы. Я не вижу никаких рациональных мотивов. Знаю, что очень много людей погибло в Кодорском ущелье…[72]
– Да, – сказала Манана, – там тысячи людей замёрзли. В горах уже наступила зима, а люди были в летней одежде, без пищи и воды.
Игорь не стал расспрашивать, как Манана попала в Москву, как и зачем вышла замуж за Сергея. Этот брак казался странным, но ведь всякое бывает. Захочет, сама как-нибудь расскажет…
Кровавые волны далёких войн регулярно докатывались до Москвы. Так докатываются волны цунами, утихая…
Игорь видел: москвичи к сообщениям с периферии распавшейся империи, где бушевали конфликты и лилась кровь, относились довольно равнодушно, мало вникая в то, что там происходит, – с тем же ленивым любопытством они, наверное, встретили бы сообщение об инопланетянах – и СМИ о многом не говорили, и он, Игорь, тоже очень многого не знал. Да и знание его было чисто умозрительным, схоластическим, лишённым красок. Люди устали, они заняты были выживанием; это была физиологическая защита – не знать, не вникать… Чечня казалась не ближе, чем Афганистан. И даже Будённовск[73] и Первомайское[74] – на самой периферии сознания. Где-то в другом мире привозили гробы, хоронили убитых; через несколько лет войны чеченцы внезапно, как по мановению волшебной палочки, заняли ценой многотысячных потерь захваченный российской армией Грозный[75], потом был Хасавюрт[76] – облегчение пополам со стыдом. Всё происходило словно на другой планете… Вместо могучей и непобедимой предстали солдатики-срочники, мальчики, не обученные как следует воевать. Разворованную армию добивали коррупция, бестолковщина и пьянство. Росли недовольство и презрение к ничтожной власти и злоба против воинственных чеченцев. Тень этой злобы падала на весь Кавказ…
…А людей, как щепки после кораблекрушения, выбрасывало на берег. Иные из них добирались до Москвы, и сейчас, на одно мгновение, Игорь их вспомнил всех…
…Беженка из Грозного Серафима, красавица, она совсем недолго проработала у него агентом. Потом оказалось, что Серафима каким-то образом получила вид на жительство в Австралии.
…Чеченка с выбитым глазом, которая покупала у Игоря комнату, – он в то время работал в «Жилкомплексе». Женщина была ранена в первую чеченскую войну. Осколок был русский, артиллерия Рохлина[77]била по квадратам, но она кляла и ненавидела Шамиля Басаева. Бывшая инженер-нефтехимик, она потеряла в Грозном всех родственников и теперь торговала на рынке, заведя своё маленькое дело. Возвращаться в Чечню, откуда несколько десятилетий назад были депортированы её родители, умершие в Казахстане, к родовым башням и незахороненным родичам, под сень воскресшего Пророка она больше не хотела. За годы, проведённые на чужбине, Фатима стала почти русской.
…Раиса Сметанина, тоже инженер, из Тбилиси. В независимой Грузии места ей не стало. НИИ, где она работала, закрылся, ни работы, ни зарплаты, ни родственников в Грузии у Раисы не осталось, и на русских после Абхазии стали смотреть косо – говорили, что продажные русские генералы за деньги послали русских лётчиков бомбить грузин и что русские офицеры за деньги передавали абхазам оружие. Раиса Сметанина тоже покупала комнату и так и осталась работать агентом.
…Грузинка-врач из Кутаиси, решившая перебраться в Москву и случайно оказавшаяся дальней родственницей Нани Орбелиани[78]… Да, Нани, смуглолицая красавица Нани, рождённая для страданий, в которую Игорь был когда-то влюблён. Много-много лет прошло с тех пор, почти тридцать пять… О Нани сейчас лучше было не думать. Нани почти десять лет в психбольнице. Игорь на миг представил Кодорское ущелье. Чеченские бандиты убивают её мужа, затем насилуют и убивают дочку-подростка (сын Нани за год до этого погиб в Гагре), потом со смехом насилуют саму Нани…
