Кстати, и само их возвращение казалось чем-то совсем невероятным – это опять-таки мудрый прадедушка Аршак нашёл какие-то ходы и подходы, потому что указ о высылке немцев к тому времени ещё не отменили. Его и не отменят вплоть до Горбачёва. Вернее, отменят, но совершенно тайно, так что никто из ссыльных об этой отмене не сможет узнать. Да и некуда будет ссыльным немцам вернуться…
К счастью, Изольде никогда не пришлось жить в ставшей тесной прадедушкиной коммуналке, забитой антиквариатом и мебелью из прежней жизни, где обитали сразу три большие семьи, потому что другой её дедушка, еврейский, служил директором немаленькой фабрики и к тому же был орденоносцем. Он и выхлопотал квартиру для молодых вскоре после рождения Изольды, но, по её рассказам, немалую часть детства Изольда провела именно в этом древнем доме – в совершенно интернациональном старобакинском дворе, где жили русские, армяне, азербайджанцы, курды, грузины, татары, персы, лезгины, аварцы, греки, целый Ноев ковчег, по которому можно было изучать многовековую историю Закавказья. Там Изольда и познакомилась со своим будущим мужем-армянином по имени Гарик…
…Изольда долго не догадывалась о своём изгойстве. Что принадлежит она сразу к трём нетитульным, не пользующимся доверием народам. К нелюбимым. Она без особых мук поступила в консерваторию, куда только за очень большие деньги брали армян, её выручили немецкая фамилия и всесильный дедушка. Изольда вообще многие годы не задумывалась о своей национальности. Кто она? Еврейка, армянка, немка? В Баку, пожалуй, лучше всего было числиться еврейкой, но мудрый дедушка Марк, который всё мог, он даже квартиру получил на Гаджибекова, прямо напротив Дома правительства, предусмотрительно записал её русской.
Дедушкину мудрость Изольда оценила только много позже, когда вышла замуж за армянина. Впрочем, тоже оценила не сразу, до поры Гарик лишь жаловался, что должен работать не на себя, а писать диссертацию для босса-азербайджанца, коренного. Но вначале Изольда не придавала этому значения и смеялась, потому что это и называлось дружбой народов. Она не подозревала, чем со временем обернётся эта дружба…
…Игорь познакомился с Изольдой совершенно случайно. Он работал врачом в хозрасчётной поликлинике на Арбате, и, так повернулась судьба, к нему зашла на консультацию мама Изольды, Виктория Марковна. Это была умная, красивая и любезная женщина, человек искусства, которая, прощаясь, оставила телефон и пригласила Игоря приезжать в Баку. «Мой зять с дочкой покажут вам город. У нас очень много интересного», – пообещала она. Скорее всего, это была чисто формальная любезность, ещё до Карабаха, но года через три Игорь в самом деле оказался в Баку. Он приехал по кооперативным делам, в столице Азербайджана у него работал агент, плюс он хотел привезти на консультации московских профессоров, он практически ничего не знал об Изольде. Даже имя. А может, знал имя? Помнил? Сейчас это уже никакого значения не имело. Как бы там ни было, он приехал и позвонил…
…Произошло это через год с лишним после Сумгаита. Стояла благоухающая весна, город в свежей зелени, сирень, цветы, мандарины в огромных сетках на каждом углу, на приморском бульваре старики играли в шахматы и в нарды. Игорь позвонил, и Виктория Марковна, чуть замявшись, сообщила: «У нас очень большое несчастье. Убили зятя. За то, что армянин. В те же дни, когда происходили погромы в Сумгаите. Только это случилось здесь, в Баку». Игорь растерялся, ему стало неловко, он выразил соболезнование и хотел положить трубку, но Виктория Марковна настояла: «Здесь такая гнетущая атмосфера, обязательно заходите, мы будем очень рады свежему человеку», – и ему пришлось зайти.
Это было в восемьдесят девятом весной – тогда он впервые увидел Изольду. Она играла Шопена и Листа. И, так случилось, любовь – будто вспышка, его обдало жаром… До того он не верил в любовь. Верил в секс, в дружбу, в наваждение, в преданность, в долг, в привычку, во что угодно… Но вот, стрела Амура… Она была очень красива, Изольда… Каштановые, чуть рыжеватые волосы, дань Германии – светлые глаза. Высокая, стройная, изящные руки с тонкими пальцами, сексуальная, притягательная… Марлен Дитрих Востока… Игорь почувствовал, как заиграли в нём гормоны… Весна…
…Они поднимались на Девичью башню, бродили по Старому городу, осматривали дворец Ширваншахов, но Игорь не мог оторвать от неё глаз… Это было сильнее его, сильнее разума… Изольда… Необыкновенные тёплые нити протянулись между ними. В тот момент он не думал об опасности. Ни о чём не думал, только о ней… Он забыл, что женат, и пригласил Изольду в Москву. И, наверное, сбил с толку. Потому что она действительно приехала…
